Только бы Глаша осталась цела. Плевать, что там с князем, но, как там ведьмочка огненная моя? Может, ранена, может, плачет от страха или замерзает в подземном холоде.
— Держи горемычный, — подошла дородная женщина с кружкой горячего сладкого чая. — Чай, жена твоя там осталась, али невеста, что так извелся?
Вздрогнул от этих слов Еремей, да недопитый чай отставил, идти дальше работать собрался.
— Э, нет, — начала наседать толстушка. — Пока не подкрепишься никуда не пущу. Думаешь, баба твоя рада будет, если себя в гроб вгонишь? Лучше еще пирожок с капусткой скушай.
Слушавшая разговор Забава удивленный взгляд переводила с купца, да на женщину и обратно. А потом что-то для себя решив, тряхнула головой.
Пусть Ерёмушка, Глашу любит, пущай даже женятся и детишек заводят, лишь бы подруга любимая жива осталась!
Спускаться по горной тропе, али просто такому узкому уступу было неудобно, если не сказать больше. Но ведь я девушка воспитанная, поэтому таких слов не знаю. Зато знаю, что ободранные до крови ладошки — это неприятно, но ни в какое сравнение не идут с пережитым в пещерах ужасом и дикой безысходностью.
Даже мысли о князе сами пропали, словно туман под яркими лучами солнышка. Только предвкушение встречи с добрыми друзьями и любимыми амулетами осталось.
— Подорожник приложи, — хмуро сказал Гред, глянув на кровоточащие ссадины на моих руках. Послушно попробовала отыскать растение, но как специально ни одного не нашла. Жаль, водицы рядом нет, хоть немного умыться.
Словно подслушав, Ольгред показал рукой куда-то вправо.
— Там вода должна быть, слышишь шум?
Не стала отвечать, просто шагнула в указанном направлении. Издалека пришел зов Охты. Птичка моя радовалась, что снова может дозваться хозяйку. Послала в ответ ей улыбку, чтобы не беспокоилась и попросила прилететь, дорогу показать к друзьям.
— Чего улыбаешься, — подозрительно покосился Гред.
— Охта сейчас прилетит, дорогу назад покажет.
Почему-то с облегчением вздохнул князь, а я шагу прибавила. Чем дальше, тем лучше, народная мудрость грозит. Значит, нужно поскорее царевну найти, да сбежать к себе домой. Время расставит все по местам.
Не успела умыться, косу переплести, да платье почистить, как прилетела Охта, радостным криком приветствуя мое освобождение из подземного царства.
Дорога назад заняла не так много времени, как путешествие по подземным владениям Тяпуна. Только вот открывшаяся взору картина не радовала.
На небольшой возвышенности, там, где раньше вход в пещеру был, сейчас Еремей с каким-то мужиком ругался. Широко распахнула глаза от этакой невидали. Купец-то у нас спокойный, мужик обстоятельный, зря голосу не повысит. А тут кричит, руками размахивает, да нет-нет слова матерные говорит.
— … с меня хватит. Забираю своих мужиков. Сколько можно, поля не убранные стоят, а мы тут развлекаемся. Нет там живых!
— Я вдвое больше заплачу!
— А есть мы зимой, что будем? Твои монетки?
Кто знает, сколько бы еще мужики ругались, да Забава нас увидела.
— Глашка! — раздался девичий крик, распугав всю дичь версты на три.
Словно ураган на ножках пронеслась, да к нам подбежала.
— Живая? Жи-и-и-вая!!! — неожиданно на попу плюхнулась, да зарыдала.
Гляжу, Еремей-то тоже сел, на валун большущий, да устало так на нас глядит. Круги-то, какие под глазами. Ночью, не спал что ли? И все кто на поляне был, на нас смотрят, аки на диво дивное.
— Живые и ладненько. — Первым опомнился мужик, с которым спорил Еремей. — Вы тут разбирайтесь, а у нас дело стоит. Деньги-то не забудь выложить. Как обещал.
Полез, Еремей за пазуху, а я не выдержала да говорю.
— Вы же их, есть зимой не сможете, так зачем вам монетки?
Смутился мужик, поскреб пятерней бок, да все же ответил.
— Ты, девка-то не серчай. Сколько обвалов было, а вы почитай первые живыми выбрались. Вот мы и не ждали. Сама видишь, сколько раскидали, да сколько осталось.
Хмыкнула я, да больше говорить ничего не стала. Мужиков-то понять можно.
— Забава, — позвала девчушку. — Хватит рыдать.
Не умею утешать, хоть ведьмам и положено.
— Ты же у меня одна на свете осталась, — сквозь всхлипы просветила сиротка. -
— Как сестрица старшая всегда мне помогала. Я знаешь, как испугалась.
Присела рядом, у самой глаза мокрые, ведь и для меня Забавушка, как сестричка, только младшенькая. Та, о которой в детстве мечтала, пока бабка про род ведьминский не рассказала. Потом брата просить стала, да мама все отшучивалась.