Разозлилась на нее, так что на цыпочки встала руками лицо Еремея обняла и сама поцеловала, можно и по-другому, но так-то быстрее.
— Ты чего? — очнувшись, спрашивает.
— Ничего, — буркаю, да украдкой злые слезы вытираю.
Обвела берег взглядом, на князя стараясь не смотреть. И так видела не раз таких вот дураков: глаза блуждающие, на губах улыбка блаженная застыла… противно.
— Где главная?
Внимательно смотрю за русалками, много их в здешней воде. Может семь, а может и пятнадцать трудно сосчитать в лунном свете. Кто-то на берегу стоит, лунным светом умывается, а кто-то лишь голову из воды высунул.
— Ты ведьма глазами не зыркай, знаешь — я в своем праве.
Вперед, словно белый лебедь выплыла старшая, так что князя целовала. Красива, спору нет, точенная, словно из глины вылепленная фигурка, бледная кожа, светящаяся в ночной тьме, длинные, цвета опавшей листвы волосы. В такую не влюбится только камень, только сами они в ответ любить не могут. Мужчины им лишь для продолжения рода нужны, да только за телесные забавы мужики и души водяным красавицам оставляют и ходит потом по белу свету вроде и человек, а вроде и нет.
— Ты вон себе одного забрала, а этот нам останется, все по справедливости.
— Глаш…
— По справедливости станет, когда я с лешим сговорюсь, да и болото ваше осушу, — дернув за руку купца, чтоб в разговор не влезал, ответила ей. — Али вам водяных не хватает, чтобы лунными ночами на простой люд охоту открывать?
— Простой люд говоришь, — русалка томно облизнула губы и прижалась голым телом к князю.
А потом, тряхнув своими волосами, будто отчего-то отмахиваясь, подошла ко мне, осторожно ступая по мягкой траве.
— Что за это нам будет, а, ведьма?
Она протянула руку ко мне. Почувствовала, как холодные, чуть влажные пальцы коснулись подбородка. Нахмурилась, но прикосновение и взгляд похожих на рыбьи глаз выдержала.
— На что готова, чтобы суженного своего вызволить.
— Чужой он суженный, — влез-таки Еремей.
Русалка улыбнулась ему и поманила пальчиком. Купец, словно на веревочке ослик, подошел ближе.
— Тут видишь, какое дело, — на ушко прошептала, да так чтобы я услышать смогла, — для ведьмы он один суженным будет, но ему-то не только она судьбой предназначена, может быть, и вторая, и третья…
— Хочешь сказать, что у князя гарем, как у восточных владык из жен будет, — растеряно спросил Еремей, да на меня поверх девичьего плеча глянул.
— Может и так, — рассмеялась русалка и отошла немного, — Есть люди, у которых дорога прямая, только за своим сердцем идут они и никогда принципам не изменяют. Есть люди, которым выбор приходится делать, а есть те, что всю жизнь метаться будут, да решить ничего не смогут. Так, что ты решила ведьма? — неожиданно резко обратилась она ко мне.
— Какой выкуп хочешь?
— Тебя.
— Не поняла.
— Чего уж тут непонятного. Грядут большие перемены, о том рыба давно шепчется, и только ведьма защитить мой народ сможет. Так что выбирай или он или ты.
— Может, ты нам поподробнее расскажешь, о чем еще рыба шепчется?
От этого голоса вздрогнули все, а русалка и мой амулет в один голос воскликнули:
— Этого не может быть!
Я же во все глаза смотрела, как Гред потянулся, словно разминая затекшие мышцы и вполне осознано улыбнулся мне.
— Испугалась?
Сначала кивнула, а потом начала мотать головой.
— Ну, я так и подумал.
— Чары… чары не действуют?
— Действуют — действуют, — успокоил князь и еще шире улыбнулся, — только, как ты там говоришь: «некоторым людям выбор делать приходится». Вот и ты расскажи нам, что за слухи в воде бродят, пока Глашка в себя не пришла. Она у нас ведьма суровая, если разозлиться, то не только озеро осушит, но еще полчище пауков нашлет. Я прав?
Так нахально подмигнул мне, что сразу из стопора вышла.
— Я еще с муравьями дружу, хочешь познакомиться? — у князя спрашиваю, и так мне обидно стало, переживаю за него волнуюсь… вдруг на царевне жениться не сможет, а он смеется.
— Чары не действуют, — подхватили другие русалки причитая и с крутого бережка в воду попрыгали. Первый раз видела, как у них хвост вместо ног появляется! Только главная и осталась стоять вместе с нами.
— Рассказать-то я может и расскажу, только мне что с того будет?
Не русалка, а купчиха прям.
— Болото свое за собой оставишь, — князь кивнул на озерцо с прозрачной, словно слеза ребенка водицей.
— В том-то и беда, что болотом стать может, — вздохнула в ответ красавица. — Мне многого не надо. Ты ведьма, — в меня ткнули остреньким пальчиком, — вернешься сюда через месяц и три дня пробудешь не отлучаясь. Хочешь одна, хочешь с друзьями. Слово даю, больше никто твоих спутников не тронет.