— Забава с Еремеем ждите здесь, — коротко попросила и лошадку свою в галоп пустила, а потом вспомнив, прокричала. — За сестрицей моей присмотрите, а то влезет еще куда!
Друзья у меня надежные, что велено сделают, можно быть спокойной, лишь бы Лизавета опять чего не учудила.
Отстала я, лошадиных шагов на двадцать, потому последней из леса вынырнула, да и остолбенела.
Впереди сколько хватало глаз выжженная будто от пожарища земля. Только ни запаха, ни пепла, ни обгоревших остовов деревьев видно не было. Черные камни, непривычно черная земля и ни одного живого листочка на многие версты вперед.
— Что это? — тихо спросил один из дружинников.
В таком месте разговаривать громко не хотелось, будто малейший звук мог навлечь беду.
— Хороший вопрос, — ответил ему князь.
— Кони идти дальше отказываются, — сообщил воевода и для наглядности подвел своего в краю черной земли. Вороной сначала фыркать начал, ушами стричь, потом боком пошел, стараясь увезти непонятливого наездника дальше от странного места, а в конце стал приседать и задними копытами бить.
Княгиня спешилась и положила руку на то место по которому идти конь отказался.
— Ничего не чувствую. Глаш, попробуй ты.
Повторила ее манёвр. Тишина. Похожая на ту, что в роще была, но только неживая.
— Что делать будем? — спросила.
— До разлома далеко? — уточнил Гред у воеводы.
— С версты три примерно, все прямо по дороге.
Посмотрела дальше туда куда белое полотно дороги, словно шрам убегало за ближайший холм.
— Ехать надо дальше. Или идти пешком. На разлом посмотреть нужно.
Сказала, а сама почувствовала, что внутри все назад вернуться просится, убежать вслед за местными жителями, забиться в щель, переждать… если получится.
— Значит пойдем, — ответил мне Гред, да тоже спешился.
— Я одна, — страшно, но у меня есть какая-никакая защита, а остальным туго придется. — Ольха Любимовна, подстрахуете?
Княгиня вздохнула, но возражать не стала.
— Я с тобой.
— Нет.
— Да. Не спорь, — и будто разговаривать нам больше не о чем князь к своим людям повернулся. — Все вопросы пока меня нет, будет матушка решать, если не вернусь… князем станет Владимир, племянник мой.
— Так ему всего пять! — возмутился Велимир, и опять внутри странное предчувствие шевельнулось.
— У него, что отца с матерью или бабушки нету? Неужто пока не подрастет никто из них помочь не сможет?
Заметила, как дружинники головами закивали, соглашаясь со своим князем, только воевода хмуриться начал.
— Все исполним, — за всех ответил Михей.
— Я на тебя надеюсь, — по-доброму улыбнулся брату Гред.
Княгиня, пользуясь моментом, ближе подошла, по руке погладила, привлекая внимание.
— Ты за Ольгреда не волнуйся, бери с собой, чай вместе не пропадете.
Заворчал привлекая к себе внимание рысенок.
— Сейчас, Агрик, спущу.
— Агрик? Хорошее имя, подходящее.
Зверь, попав на землю, поводил своим носиком, забавно чихнул и потрусил в сторону дороги. Пробежит шагов десять обернется, проверяя иду или нет следом.
Поспешила за ним. Зверь странный, место странное, кто знает куда нас путь дороженька заведет. Агрик, перебирая короткими лапками, важно затрусил впереди, этакое пятнышко зелени на пожарище.
— Чувствуешь что-нибудь? — спросил шагов через сто князь.
Прижала палец к губам. Это не то место где разговаривать хочется, да и странное чувство поселилось внутри, словно кто-то выпил все, что было хорошего в душе оставив одну гулкую пустоту. Хотелось бежать, плакать кулаками вытирая глаза, оплакивая кого-то неведомого, но когда-то живого. Если бы я не ходила по Грани, то именно решила бы, что оказалась по ту сторону жизни. Решительно поджала губы прибавляя шаг. Не время раскисать. Нужно идти. Потом, когда вернемся к жизни, что течет в людях, земле, траве и ветре, я посижу у костра, наблюдая за лижущими дрова язычками пламени и поплачу, выпуская из себя всю грусть, а сейчас нужно идти вперед.
— Что это? — удивленный шепот рядом.
Нервно сглотнула ком в горле, оказывается, глаза застелила пелена непролитых слез.
— Где?
— Вон, — князь показал вправо, где виднелись сложенные из крупных камней бочонки, из которых ввысь взметалась рассыпь искр, словно веснушки на девичьем лице, а иногда проклевывался требовательный язычок пламени. Но самым странным было не это, а то что между ними деловито сновали странные шипастые ящерицы. Они перебирали двумя парами задних ног, тогда как передняя часть туловища возвышалась над землей с человеческий рост.