Хорошо сейчас самое урожайное время года, а как быть, когда осень да зима подберутся? Даже если получится залатать мир, станет ли земля снова плодородной? Смогут ли вернуться люди в собственные дома?
— Надо помощи просить у соседних государств, — сказал Михей.
— Думаешь, все просто так своими запасами поделятся? — возразил Еремей.
— Так беда, что приключилась, не только нас касается, — удивился княжий брат.
— Это ты так думаешь. А бездна на вашей земле они издали посмотрят, получится у вас справится, молодцы, а не получится, так уже всем безразлично станет…
Ольгред слушал их и мрачнел, только молнии по комнате не летали, таким грозным стал его взгляд.
— Хватит, — громко шлепнула по столу Евдокима Ивановна.
— Будем решать проблемы одну за другой. Думаете против ведьм цари пойдут? Поможем с голодом справиться. Сейчас другое решать надо.
Все сидящие женщины закивали головами. Если не цари да князья, так простой народ поможет. Пойдем по селам да деревням, будем людям помогать, а они за это едой для переселенцев расплачиваться. Все решаемо, только бы мир наш сейчас спасти. Вышла на крылечко. Надо русалке весточку послать. Не смогу я в оговоренное время у них быть, но если я здесь не справлюсь, то там точно от меня прока мало будет. Подозвала летучую мышь, что средь деревьев носилась и нашептала ей слова послания. Если в дороге не пропадет, завтра с ответом вернется.
— Глаш, ты бы отдохнула, — на плечи мне лег теплый платок.
— Мам, расскажи, как ты с отцом встретилась, — по своей привычке села на крылечко, вытянула вперед ноги и стала мотать кончиками сапог.
— Давно это было, — она села рядом. — Я совсем молодая тогда была. Только-только решила свое место для жизни искать. Пришла в столицу. А там ярмарка.
— Так там же торгуют каждый день? — привалилась головой к резному столбику.
— Нет, я говорю о той ярмарке что раз в год проходит. Осенней. Народу тогда понаехало видимо-невидимо, потому за городскими стенами и решили ее провести. Ходила я по рядам на диковинных зверей любовалась. В цирке была, а потом остановилась посмотреть за выступлением гуттаперчевого мальчика. Только незадача вышла рядом поспорили мужики один толкнул другого, тот отшатнулся и уколол чем-то корову, она взбрыкнула и понесла. Прямо на меня. Царевич мимо проезжал, увидел это, закрыл своим конем. Так и познакомились.
— Ты ведь его до сих пор любишь, почему замуж не пошла? — погладила матушку по руке.
— Потому как он уже обручен был с царевной соседнего государства. По всем правилам. И так жениться не хотел. Семь лет тянул, но от клятвы не уйдешь…
— Потому вы и расстались?
— А что лучше было в полюбовницах ходить? Так хоть воспоминания хорошие остались, да ты вон какой красавицей выросла…
— Я думаю нужно рядком стать. Черпать силу из природы, да в разлом вливать. Как обычно раны лечим, — сказала молоденькая ведьмочка, она сидела возле окна и постоянно накручивала прядь рыжих волос.
— Если бы это рана была, то проблем меньше стало, а так только род Григорьевых правиться может, — устало ответила ведьма постарше.
— Это еще почему? — вскинулась с обидой девушка.
— Я может самая сильная ведьма в своем роду.
— Правду говорят, что если силушки много, то ума бывает мало, — тихо, чтобы только мы с Забавой услышали, сказал Еремей.
— Да не в силе дело. Мышь слабая, да ее сильный слон боится, — погладила по плечу девушку какая-то старушка. Тут все дело в умениях, что только с кровью передаются. Залатать прореху каждая из нас сможет, только мир наш от этого цельным не станет.
— А что в них такого? — молоденькая ведьмочка уже спокойнее почесала нос.
— Да кто же это знает? Вот почему тебя лошади любые слушаются? Так она из рода Прыськиных!
Тогда понятно почему во всем первой хочет быть. Показать или нет? Сколько думаю над этой схемой, но лучшей из всех кажется. Только…
— Забава прикрой, — подруга понятливо села ближе, так чтобы меня от других загораживать, а я, пользуясь этим, листочек из книги выдернула. Жалко, но так мне спокойнее будет.
— Тогда что же делать?
— Думаю нужно одной ведьме силу всех отдать, — вмешалась в разговор матушка. Она сидела на одной из длинных лавок людской и внимательно вчитывалась в какую-то книгу.
— Одно меня смущает…
— Что? — спросила Ольха Любимовна с другого конца стола.
— Если, как обычно будем от одной ведьмы к другой передавать, то уже четвертая может не выдержать такого потока силы, что уж говорить о той, что латанием мира займется.