— Что за похоронные настроения? — хмуря брови вмешался князь, он тоже с нами до полянки отправился, будет еще время назад вернуться. — Глаша лучшая ведьма в мире. Она справится. Засмеялась, так тепло на душе стало.
— А как же Ольха Любимовна и Аленушка?
— Я не против подвинуться, — улыбнулась княгиня.
— Надеюсь свидимся еще. Грустно улыбаясь в ответ, кивнула и больше ни с кем, не заговаривая к черной земле отправилась. Они здесь силу собирать будут, а я там…
Грустно улыбаясь в ответ, кивнула и больше ни с кем, не заговаривая к черной земле отправилась. Они здесь силу собирать будут, а я там… Идти в этот раз оказалось намного дальше. Безжизненная земля с каждой минутой захватывала все больше территории, будто великан большой ложкой черпал краски этого мира.
Провал, как и в прошлый раз встретил своей необъятной человеческим глазом чернотой, только теперь чудилось, что не так уж безразлична бездна к моему появлению, будто она не хуже нас умеет мыслить и чувствовать.
— Ну здравствуй старая знакомица, — почему-то поясной поклон отвесила.
Зла ей не желаю, но за свой мир бороться буду. Словно отвечая мне по, казалось бы, непроглядной мгле пошли слабые волны, так в лунном свете виднеются листья деревьев, шевелящиеся от легкого летнего ветерка. Зачем-то сняла башмачки, будто в воду прыгать собралась, под ногами чуть теплые камешки отозвались слабой вибрацией. Интересно, отчего она?
Вздохнула. Как же не хочется начинать ритуал! Вскинула руки вверх к солнцу, прося у него помощи, и тут же почувствовала прикосновение легкого ветерка, обещающего поддержку. Улыбнулась. Какой же у нас замечательный мир! Красивый. Живой. Любящий и ненавидящий.
Он достоин того чтобы остаться таким, и я клянусь, что сделаю все от меня зависящее и даже чуть-чуть больше! Пора. Подошла к краю пропасти. Знаю ведь, что делать надобно, да ноги дальше идти отказывается, да сердце бьётся как у пойманного мальчишкой, чтобы погладить, голубя. И зажмуриваться нельзя. Если видеть не буду, то и сделать ничего не смогу толком или как слепая швея сошью края мира так, что никому мало не покажется. Поджала губы и сжала кулаки делая последний шаг в неизвестность.
И тут же камнем, что бросает путник со сколы, полетела вниз. Вот значит, как чувствуют себя люди, решившие свести счеты с жизнью. Но я-то умирать не собираюсь! Вот еще! У меня коза дома бесхозная осталась. Только узнают, что хозяйки нет, сразу прирежут. И Охта на свой птичий манер горевать будет, но ей проще она птица вольная, сегодня здесь, а завтра где-то в другом месте. Надеюсь, об Агрике кто-нибудь позаботится… Думать о людях не хотелось.
Нужно быть спокойной и собранной, вот только мысли о них только смуту в душу внесут… Так, а почему ничего не происходит? Неожиданно почувствовала себя мухой, застрявшей в клубничном желе. Выходит, я уже не падаю? Но и дна ведь тоже не достигла. Словно подтверждая эту мысль, рядом мелькнуло зеленое пятно, забавно перебирая лапками, рысенок подскочил ко мне и уткнулся мокрым носиком в плечо.
Попробовала сесть — получилось. Встать — тоже. Только странно как-то будто стоишь на натянутой под потолком ткани. Она держит хорошо, но слишком зыбкая, чтобы быть уверенным в каждом шаге. Кажется, вот-вот прорвется и ты упадешь, больно ударившись носом об пол.
— Ты здесь откуда? — спросила у малыша. Тихо сказанные слова гулом разнеслись вокруг.
Осторожно ступая, сделала первый шаг. Тяжело идти, но пока терпимо. Агрик на это громко чихнул и потрусил вперед, снова, показывая дорогу. Время стало вязким как тина речная. То кажется прошли годы, то — секунды и непонятно куда идешь, лишь зеленая шкурка маленьким маячком мелькает впереди. Чтобы я без тебя делала? Ни каких зацепок для глаз нет, лишь где-то высоко-высоко молнией светится кусочек неба. Так бы и блуждала в полутьме пока с ума не сошла или от голода не умерла если бы не маленький найдёныш.
Агрик остановился к чему-то принюхиваясь, а потом начал скрести лапкой основание, по которому мы шли. С нарастающим беспокойством наблюдала за его движениями. А ну как разойдется, и мы снова вниз рухнем? Но вместо этого появилась маленькая дырочка, сквозь которую пробивался яркий из-за окружающей темноты свет. Победно рыкнув, с еще большей скоростью Агрик стал грести лапками превращая маленькую дырочку сначала в небольшой пятачок, а потом в настоящую светящуюся кляксу с неровными краями. Удовлетворенно оббежав дело своих лап, рысенок остановился, сел, обвив лапы хвостом, и заинтересованно заглянул мне в глаза.