— Оборотни, — прошептал Арне.
— Да, — кивнул Вир. — Многие погибли. Люди отца смогли меня вытащить… но не смогли спасти. Я умирал… и умер бы. Но до рассвета в наш дом постучалась рыжая ведьма, у ног которой стоял огромный волк. Матери предложили выбор. Она согласилась. Выбор предложили мне. И я согласился. Теперь пришла пора выбирать тебе.
— Ты… ты оборотень?! Бертильда… что… что он говорит?..
— Он говорит правду, — тихо произнесла девушка. — Арне, послушай. Я пробралась сюда, чтобы тебя спасти. Ты ранен. Ты умираешь. Но ты можешь сделать выбор. Ты можешь жить.
— Я?! Сын графа Вилтина?! Стать тварью?! Бертильда, как ты могла?! Я предпочту смерть такому позору!
У Магды опустились руки. Она беспомощно оглянулась на спутников. Оборотень покачал головой.
— Выбор он должен сделать сам. Ни ты, ни я не вправе даже уговаривать.
Батрак хрипло засмеялся.
— Вот так-то, Маглейн. Вот они, твои добрые дела. Пошли отсюда, пока ещё не рассвело. Этому твоему ничем уже не поможешь.
Девушка сглотнула. Потеряно уставилась на свои руки.
Она убила человека. Просто так. Потому что ей этого хотелось. Убила… и… всё напрасно?!
Батрак взял ведьму за локоть, принуждая встать, и потащил к лестнице. Она не сопротивлялась. Всё было кончено.
— Вы… — с трудом выговорил юноша, — вы бросаете меня?!
— А ты чего хотел, графёныш? — искренне удивился батрак. — Ты же не хочешь помощи от всяких там тварей. Хочешь умереть. Ну, так мы пойдём, а ты дохни себе сколько влезет.
— Бертильда! — взмолился Арне. В его глазах впервые появился страх. — Не… не так… не хочу… один… останься… пусть… пусть позовут… священника… не хочу уйти так… останься…
Магда опустила взгляд. От одной мысли о том, о чём её просил Арне, сердце сжимал холод. Одно дело — рисковать ради жизни. Другое дело… Арне просил её умереть после него. Она слишком хорошо понимала, что второй раз этого не вынесет. Только что она уже умирала. Нет. Если бы это кому-то помогло… тогда… может быть… но… не так. Не ради смерти!
А вот батрак искренне разозлился.
— Вот ты как заговорил, твоя графская светлость! — тихо и яростно прошипел он. — Значит, мы тут будем тебе святошу искать, чтобы ты напоследок ему всё разболтал, а Маглейн тебя за ручку держать, так?! А потом, кто знает, может, мы даже посмотрим, как она весело горит! Ну уж не дождёшься!
— Бертильда… — недоумевающе захлопал глазами рыцарь. Он был страшно слаб от потери крови и недавней боли и с трудом мог соображать. — Что… что этот человек говорит?
— Я говорю, — не дал ведьме ответить батрак, — что Маглейн полезла сюда ради тебя. Кричала, что ты её рыцарь и она тебя не бросит. Её тут ждут, уж будь уверен. Чтобы пытать и сжечь живьём. Но нет. Она полезла. Так вот — не для того, чтобы ты сдох, держа её за руку!
— Оставь его, — покачал головой оборотень, подходя ближе. — Арне, прости нас, но священника мы привести не сможем. Это слишком опасно. Бертильду здесь ждёт смерть, и…
— Это правда? — перебил графский наследник, в упор уставившись на девушку.
Та внезапно смутилась, но кивнула. В пересказе это всё выглядело… как-то слишком похоже на сказки и песни, которыми она заслушивалась в детстве. Только там всё было наоборот. Там спасали девушку, а потом просили её руки.
— Ты… — она сглотнула, подбирая слова. — Ты был ранен из-за моей ошибки. Я не могла этого так оставить.
…я не хочу, чтобы ты умирал.
…ты клялся мне в верности, ты принадлежишь мне.
…я слишком многое отдала ради твоей жизни, чтобы сейчас отпустить.
Батрак нетерпеливо потянул ведьму прочь.
— Бертильда… — наконец выговорил рыцарь. — Ты станешь моей женой?
— Что?!
— Если я буду жить, — терпеливо повторил Арне, — ты станешь моей женой?
Батрак паскудно рассмеялся. Оборотень покачал головой. Магда оглянулась на них и поняла, что помощи не дождётся.
— Сначала выживи, — суховато ответила она. — И спроси меня через год. Согласен?
Арне просиял.
— Согласен, — поспешно ответил он.
— Не зря святоши ведьм жгут, — издевательски сообщил батрак. — Гляди-ка — ради своей жизни не захотел, гнусные вы твари, а ради девки — ой, пожалуйста!
Магда покачала головой. Она видела взгляд своего рыцаря. Арне отчаянно не хотел умирать, боялся… да, это было бы страшно — медленное истечение жизни на холодном полу в одиночестве… вспомнил ли он те же сказки и песни? Был ли впечатлён подвигом, который ради него был проделан? Какая разница? Он будет жить. Всё будет не напрасно.
А за год многое может случиться…
— Помолчи, — потребовала она.
Батрак пожал плечами.
— Дальше уж вы сами, — заявил он. — Я в ваши обряды не лезу.
Магда кивнула — не то батраку, не то самой себе и шагнула к умирающему рыцарю. Встала над его головой, мягко опустилась на колени. Махнула рукой, приглашая оборотня занять своё место в ногах умирающего. Закрыла глаза, сосредотачиваясь.
Лес… обряд проводится в лесу… обряд скреплен кровью ведьмы. Обряд скреплен кровью.
Магда запрокинула голову и запела без слов, связывая место начала колдовства — там, в лесу, — с чердаком, где находилась сейчас. Пришло спокойствие.
Ведьма — посредник, — учили в Бурой башне. — Ведьма — граница. Ведьма стоит между людьми и вещным миром, в котором заперты их души. Там, где не помогает грубая сила, где не справляется разрушительная магия чёрных волшебников, ведьмы действуют хитростью, мягкостью, вкрадчиво проникая внутрь. Крепости берут изнутри. Ведьма проникает внутрь вещей, мира, законов природы — и открывает их.
Так учили в Бурой башне.
— Забудь то, чему тебя учили, — кашляла старая Верена. — Ты — ведьма, значит, тебе быть послом от людей к лесу, к реке, к полям, к лугам. Помни — ведьма хранит границу. Ведьма всегда спокойна. Поклоняйся луне. Поклоняйся звёздам. Кланяйся светлячкам и ночным огням. Проси лес впустить тебя. Проси лес раскрыть тебе тайны. Забудь любовь, ненависть, вражду и дружбу. Откинь жалость и злорадство. Перекрёсток принадлежит всем дорогам, но никуда не ведёт. Ось никогда не вращается. Впусти в себя то, что должна. Откройся миру — и он поможет тебе. Забудь всё. Забудь. Забудь….
Магда запоздало поняла, что не смогла бы удержать в себе чужую боль: ведьмы так не делают. Ведьма — посредник, промежуточное звено. Взять — и тут же отдать. Точно так же ведьма не может быть счастлива или несчастна, но может принести и то, и другое.
Сейчас это не имело значения.
Магда протянула руку в сторону.
— Нож, — коротко бросила она.
Батрак что-то проворчал, но она не стала слушать и ждала, пока рука не ощутила знакомую тяжесть.
— Хороший нож… проводил… многих… многое… видел… — похвалила ведьма, едва ли слыша сама себя. То, что с ней творилось, не принадлежало этому миру.
Она ковырнула только-только начавшую заживать ранку, смочила виски умирающего собственной кровью.
— Бертильда, что ты дела?.. — начал было Арне, но она закрыла его рот вымазанными в крови пальцами.
— Ш-ш-ш… — ласково прошептала она. — Доверься мне.
Что он отвечал и отвечал ли — она уже не могла уловить. В ушах шумел ночной лес. Перед глазами было темно. Пахло листвой, травой, землёй, сталью и кровью.
Ведьма метнула нож ожидающему оборотню — метнула вслепую, не глядя и не раздумывая, как он будет его ловить. Оборотень опустился на колени напротив неё, освободил рану юноши от одежды.
— Во имя умершей луны, — нараспев заговорила девушка. — При луне юной, и при луне зрелой. И при старой, и при мёртвой — да свершится то, что свершается. Да откроются глаза, да изменится тело. Да свершится обмен, да будет подарен дар. Да будет он принят. Ты выбираешь жизнь. Жизнь выбирает тебя. Во имя умершей луны — в ожидании её рождения.