В этот самый момент из серости зимних улочек на свет выскользнула абсолютно черная, изящная остроухая кошка с огромными желтыми глазами. Скользнув между ног удивленной Ликки, кошка села перед дверью и заговорила голосом Челмы Сытконош.
— Евтус! — сказала Ведьмина Сущность (а это была она). — Если ты немедленно не откроешь дверь и не впустишь бедное замерзающее дитя к себе в хижину, я тебе такую взбучку устрою, что своих не узнаешь!
За дверью наступила неловкая тишина.
— И не притворяйся, что не слышал, — добавила Ведьмина Сущность, — я же тебя сто лет знаю.
— Сто три, — поправили из-за двери.
— Не считая семи месяцев. Открывай.
Гулко щелкнул замок, затем еще один, потом зазвенели цепочки, забряцали крючки и заскрипели пружины в замочных скважинах. Дверь отворилась. Изнутри дыхнуло темнотой, сыростью и ледяным холодом — по сравнению с ним, на улице было неимоверно, просто чудовищно жарко. Ликка переминалась с ноги на ногу, ощущая острое желание остаться на улице. Кошка же невозмутимо скользнула в темноту.
— Заходи, не стесняйся, — сказал голос Евтуса Захаруса, хотя самого обладателя голоса видно не было, — сейчас натопим. Давненько, знаете ли… Все эти дрова, камины, мда…
Видимо, стоит приготовиться к очередным волшебным делам, — решила Ликка и решительно вступила в темноту. От резкого (и ледяного) порыва ветра за ее спиной с лязгом захлопнулась дверь. И тотчас вдоль стен вспыхнули факелы, разогнав тени на более-менее безопасное расстояние. Запахло смолой, а потрескивание дрожащих огней навеяло мысли о страшных подземельях, про которые Ликка читала в книгах. Если идти по подземелью, стены которого увешаны горящими факелами, то непременно упрешься в Страшную Дверь, за которой могут скрываться исключительные Неприятности. Как правило, Неприятностями являлись минотавры, заколдованные принцессы, ужасные чудовища и вампиры. Иногда даже все вместе одновременно. Причем, если верить книгам, вовсе не факт, что принцессы представляли меньшую опасность, нежели вампиры или чудища.
Однако, сделав несколько шагов, Ликка быстро пришла к выводу, что Неприятностей ждать не следует — пол был устлан мягким ковром, а коридор заканчивался не дверью, а плавно перетекал в маленькую комнатку, где из мебели находилось всего лишь одно большое кресло, деревянный стол и чучело медведя в углу. Не успела Ликка сделать несколько шагов вглубь комнаты, как в камине (который изначально тоже можно было бы считать мебелью, если бы он не выглядел таким огромным, холодным и безжизненным), вспыхнул огонь. Громко зашипели отсыревшие поленья.
Черная кошка изящно запрыгнула на стол и улеглась, убрав под себя лапки и окутавшись хвостом.
— Присаживайся и грейся, немедленно! — приказала Ведьмина Сущность. — Настоящие ведьмы никогда не болеют. И это не волшебство. Просто они строго следят за своим здоровьем.
— Не мешало бы нас для начала познакомит. — Вдруг раздался голос хозяина хижины. Ликка огляделась, но Евтуса Захаруса в комнате не было. Ведь нельзя же всерьез считать, что Евтус Захарус спрятался в шкуре медведя?
— Она, кажется, уже представилась, — напомнила Ведьмина Сущность, — а вот ты, если мне не изменяет память, еще нет.
— Евтус Захарус. — немедленно отозвался чародей. Ликке показалось, что голос доносится откуда-то из-под стола, — магистр знаний в области чревовещания и предсказания прошлого, мда… Развоплощенный.
— Развоплощенный?
— Было дело. — Буркнул Евтус Захарус.
— Признайся, что не слишком-то ты и магистр. — Добавила Ведьмина Сущность.
— Ну, не справился с заклинанием, у всех бывает, — начал оправдываться Евтус, — это вовсе не значит, что следует тут же развоплощать и ставить крест на карьере.
— Ну, про крест ты погорячился.
— А про развоплощение нет!
Ликка села в кресло. Тепло от огня быстро привело ее в чувство и вернуло прежнее любопытство.
— А как это — предсказания прошлого? Что же там предсказывать?
— А вот ты знаешь, чем занималась твоя бабушка третьего сентября, сорок седьмого года, в три часа дня? — Спросил голос, и на этот раз Ликке показалось, что он доносится откуда-то с каминной полки.
— Нет.
— Могу предсказать.
— А вы уверены, что это можно назвать предсказанием? Мне кажется, это звучит как-то по другому… Ну, скажем, воспоминания?
— Не знаю, как у вас, а диплом у меня именно за предсказания прошлого. Семь лет университета, между прочим. Потом еще два года практики… мда, молодежь! Так просто уже и не поверит никто.
— Это все-таки не предсказание, а обыкновенное знание истории.
— Будешь со мной спорить, юная ведьма? — Вкрадчиво поинтересовался Евтус Захарус. — А откуда тебе знать из твоей истории, чем занималась бабушка третьего сентября? Этого же в книгах не напишут, легенды не сложат, барды не споют. А я могу предсказать. Хочешь? Можем проверить.
— Допустим, если моя бабушка именно третьего сентября, именно определенного года совершит подвиг… скажем, убьет дракона, то о ней напишут во всех учебниках истории! А если попробовать какую-нибудь другую дату, о которой вообще никто и никогда знать не может?
— Ты уверена, что хочешь знать о своем прошлом больше, чем знала до этого?
Ликка задумалась, но тут вмешалась Челма Сытконош.
— Хватит пудрить мозги девочке. — Сказала она. — Скажи лучше, почему все еще развопло-щенный-то?
— Потому что мне нравится. — Снова уклончиво, но все еще с вызовом отозвался голос. Теперь он переместился в тени по углам.
Ликка почувствовала, как у нее закружилась голова.
— Вы можете не перемещаться все время во время разговора? Я не успеваю!
— Прошу прощения, — сказал голос чародея, вернувшийся на каминную полку, — привычка, знаете ли. Когда семьдесят лет пребываешь в состоянии…эээ… скажем так, когда от вас остался всего лишь голос… поневоле привыкаешь прыгать туда-сюда. Чтоб не скучать, мда. А вы, стало быть, пришли с вопросами о странном происшествии в Долине, о котором рассказывают на каждом углу? Я, конечно, предполагал, что ты прилетишь прямиком ко мне в самое ближайшее время, но чтобы так скоро…
— Откуда знаешь? — спросила Ведьмина Сущность.
— Все говорят, — отозвался Евтус Захарус, — исчезновение ведьминой хижины, это, знаешь ли, происшествие не из рядовых. Да и предзнаменований была целая гора. Вчера утром в царстве подземных карликов вода в главной реке пошла синего цвета. Вкус, правда, остался тот же. Потом еще на вершине драконьих гор случилось какое-то странное явление: вроде как лучом солнца растопило глыбу льда, а вместо воды полилось вино… драконы до сих пор веселятся… а уже ночью пришли вести с севера, где сразу в трех лесах со всех елок осыпались все шишки…
— И это все из-за меня? — удивилась Ведьмина Сущность.
— Вряд ли, но предзнаменования шутить не любят. Я, как только услышал, что твоя хижина пропала, сразу понял, что к чему. — Евтус Захарус помолчал и зловеще добавил, — на тебя наложили проклятье.
— Это не секрет. — Произнесла Ведьмина Сущность. — Сначала я решила, что эта Клема Необуй решила оттяпать у меня кусок деревни. Дело было не только в предзнаменованиях, знаешь ли. Но потом я позвала на помощь Флаца…
— О, старина Флац! — Усмехнулся Евтус Захарус. — Как его змеиный пояс? Не решил еще продавать?
— Носит.
— А я все хочу у него выкупить. Ликка, а ты знаешь о том, что Флац единственный обладатель пояса из живой змеи. Никто больше не смог создать подобного чародейства.
Ликка пожала плечами:
— Может, это не чародейство, а он просто ее приручил…
— Ох, какая привередливая ученица… Кого-то она мне напоминает… — Евтус Захарус помолчал. — И эти глаза… мда… молодежь… все вы на одно лицо у меня. Время стирает желание вглядываться в лица, запоминать кого-то, чьи-то черты, цвет волос, цвет глаз… но вот похожие глаза я уже видел. Ты, случайно, не родственница Крайса Тринога?
Ликка оживленно закивала головой.
— Я его сестра! — Воскликнула она. — А вы откуда его знаете?
— Как же мне его не знать, если Кайс своими руками вырубил для меня в скале место для этой хижины!