— Правильно Кир все-таки сказал, только кастрацию проводить. Это хорошо еще тупой стороной! А то быть тебе, Ян, без наследства и наследников, — потирая ушибленный лоб заржал этот козлина. Ух как чесалось по роже врезать, мог бы разогнуться, точно б саданул.
— В дом идите, герои! Хватит с вас хозяйственности! — не без смешинок в голосе позвала Марья. Васька-то, в отличие от нее ринулась на улицу, проведать, что тут у нас. От мыслей, что видела она мой позор и так тошно, а еще это ее сердобольное “ты в порядке?” под сдавленное хрюканье Тима. Разозлился я, как черт спесивый.
— Жить буду! — Васька дернулась, остановившись в нескольких шагах. Видно очень уж грубо вышло, так ведь обидно до белого каления. Хотел порисоваться и опозорился. А сам-то… как потешался над не деревенскими.
— Ты, Васенька, не волнуйся. Не пострадало сокровище-то, — снова заржал Тим. Ясно на что намекает, гад.
— То сокровище не ее забота. — И с чего только надумал. Нету у нас ничего и не будет. Я твердо решил, не надо мне повторения прошлых грехов. До сих пор от них не отмылся.
— Ты прости, друг. Это я виноват, — Тим примирительно протянул руку. Я аж опешил. — Проклятье мое такое. Лихо я, Одноглазое. Где не появлюсь, все к лешему. Тьфу… не к месту помянут! — сплюнув через плечо, странный этот тип подмигнул: — Но раз такое дело засчитаем ничью. Сведу тебя со Светкой, в качестве компенсации морального ущерба.
— Идем уже, — Василиса, недовольная или обиженная, дернула острым плечом и, развернувшись, зашагала в дом, а я уж собирался следом, да опять засвербело под лопаткой, дрожью прошлось по телу. Как бешеная псина сорвался с места, чтоб не увидел никто моего секрета.
— Забыл же совсем! Бежать мне надо! Обещание не забудь, Лихо! — перепрыгнул через заборчик, помогая себе рукой и юркнул за ближайший куст, слу в спину насмешливое:
— Ты в субботу в "Кости” приезжай, часам к восьми. Светка точно будет. У нас вечеринка в планах.
А я чую, язык уже не слушается. Даже не ответил ничего. Ну точно теперь посчитают психом. Ну, Иринка! Век тебя не забуду, зараза мстительная! Чтоб тебе лягушки на твоем болоте спать не давали спокойно!
Глава 15
Ян
Домой я вернулся уже зверем. Прошмыгнул в щель покосившейся двери, фыркая и чихая. К удивлению, теперь сознание оставалось при мне, менялась только форма, но в теле зверя был всё ещё я. Мои мысли, мои ощущения, исковерканные восприятием животного. Это что-то да значило, но уловить связь между превращениями и происходящем вокруг никак не удавалось. Последние пару раз я пробыл в человеческом обличьи вдвое больше обычного. Почему? Что повлекло за собой эти изменения?
В полупустой комнате пахло сыростью: тяжёлый запах, свойственный заброшенным, нежилым помещениям. Вдоль затянутых паутиной углов гонял сквозняк, играя в футбол комьями сбившейся в бесформенные пучки пыли. Заброшенный, угрюмый и грязный дом будто отражал меня самого. Всю мою нынешнюю жизнь, неприкаянного, никому не нужного бродяги, чьё будущее туманно и тревожно.
Цепляясь когтями за ветхую ткань потрёпанного и застиранного покрывала, тоже ужасно вонявшего залёжанной древностью и плесенью, я свернулся клубком на старой своей кровати. Единственное, что осталось ещё у меня — эта вот лачуга. Дом, куда в детские годы я боялся приходить, зная, что обязательно опять за что-то влетит. Даже если ни в чём не провинился, у отца и мамки всегда находился повод наподдать. Временами отец наказывал на еду. Помню, как ворочался в этой вот койке, пытаясь уснуть под завывания пустого брюха.
Бывало, бабка пожалеет и принесёт тайком ломоть чёрствого хлеба с ужина или, если матери удавалось подработать стиркой в богатом доме сельского старосты, то даже полкружки молока. Сладкого, пахнувшего травой и сеном…
Жили мы бедно, на столе редко водились такие деликатесы. Хлеб бабка пекла сама, часто на прогорклом уже масле. Мука, случалось, сопреет в подвале и тогда тесто горчило ещё сильнее. Отец свой заработок пропивал, бабка была стара и давно уж не работала, занималась огородом и домом. А мать, пусть и вечно попрекала нас всех, но нет-нет да приносила домой то копейку, то еду. В селе мало кто шиковал и если платили за помощь, то чаще натурой: молоком, яйцами, сыром…