Медсестра покачала головой, её седые волосы, собранные в тугой пучок, колыхнулись от этого движения. Губы сжались в тонкую линию, когда она убрала тонометр.
— Анна, — голос её звучал устало, — вам нужно основательно взяться за себя. Больше есть, принимать витамины. У вас давление как у призрака, а вес ниже критической отметки. — Она постучала карандашом по карточке. — Я вам даже таблетку дать не могу — на вашем состоянии она просто не подействует.
Аня бессильно прикрыла глаза. Веки казались невероятно тяжёлыми, будто кто-то прикрепил к ним свинцовые грузики.
— Я... в полной норме, — прошептала она, но даже её собственный голос звучал неубедительно.
Катя резко вскочила со стула. Её каблуки громко стукнули по линолеуму, а руки сжались в кулаки.
— Ты не в порядке! — её голос прозвучал резко, почти грубо, нарушая тишину медпункта. — Я прослежу, чтобы ты наконец начала за собой следить. Витамины, еда, сон — всё будет по расписанию.
Медсестра посмотрела на неё с плохо скрываемым скепсисом. В её глазах читалась вся глубина профессионального цинизма — она видела таких, как Аня, слишком много. Горбатых, что исправляет только могила.
— Ей нужен специалист, — медсестра отложила карточку. — Лекарь, разбирающийся в магической физиологии. Обычные методы на её организм действуют иначе.
Аня застонала, прикрыв лицо руками. Перед глазами тут же всплыли цифры — суммы, которые просили хорошие целители за первичный приём. Дорого. Очень дорого. А те, кто брал меньше... Вспомнился случай с одногруппницей, которая после "бюджетного" зелья две недели провела с жуткой сыпью по всему телу.
— Я... справлюсь сама, — пробормотала она, но голос дрожал.
Катя резко развернулась к медсестре, её глаза горели.
— Дайте список проверенных специалистов. Лучших. — В голосе звучали нотки, не терпящие возражений. — Я беру это на себя.
Аня хотела возразить, но сил не было даже на это. Где-то в глубине души шевельнулось тёплое чувство — кто-то действительно переживает за неё. Но следом накатила волна стыда — она не хотела быть обузой, вечной благодетельницей, вечно обязанной...
Медсестра, тяжко вздохнув, протянула Кате визитку.
— Доктор Еремеев. Специализируется на магических пациентах. — Она бросила взгляд на Аню. — Но предупреждаю — он не из дешёвых.
Катя уверенно взяла визитку, даже не взглянув на неё.
— Это уже моя забота.
Медсестра, скрипя ручкой, выписала освобождение и сунула бумажку Кате, даже не взглянув на Аню.
— На весь день. И чтобы завтра не видела её здесь снова, — буркнула она, поворачиваясь к следующему пациенту.
Катя взвалила Аню на себя, как тряпичную куклу. Та даже не сопротивлялась — просто обмякла, положив голову ей на плечо. Её дыхание было поверхностным, прерывистым, а веки дрожали, будто ей стоило невероятных усилий просто не отключиться.
Парковка встретила их порывом холодного ветра. Катя прижала подругу ближе, одной рукой доставая ключи от машины. Новенькая BMW синего цвета мигнула фарами, будто приветствуя хозяйку.
— Залезай, — Катя распахнула дверь и буквально впихнула Аню на переднее сиденье.
Та безропотно подчинилась, уткнувшись лбом в холодное стекло. За окном начинался дождь — первые тяжёлые капли шлёпались по асфальту, а ветер срывал с деревьев золотые листья, кружа их в безумном танце.
Катя резко захлопнула дверь, обошла машину и устроилась за рулём.
— Какой у тебя адрес? — спросила она, уже набирая его в навигаторе.
Аня прошептала что-то невнятное, но система распознала.
— "Улица Полевая, дом 14, корпус 3" — механический голос прозвучал слишком громко в тишине салона.
Катя резко выругалась.
— Ты серьёзно?! Это же чёртова окраина! — её пальцы сжали руль так, что костяшки побелели.
Она никогда там не была. Но мама не раз говорила, что там живут одни маргиналы — пьяницы, наркоманы, да те, кому не хватило ума выбраться из нищеты.
Но выбора не было.
Катя резко вырулила с парковки, шины взвизгнули на мокром асфальте. Навигатор замигал, указывая направление.
— Держись, — бросила она в сторону Ани, но та уже не слышала.
Её дыхание стало ровным, глубоким. Она наконец уснула. А за окном лил дождь. И город, такой разный, такой несправедливый, медленно проплывал мимо.
Катя замерла перед серой пятиэтажкой, её губы непроизвольно скривились в гримасе отвращения. Бетонные стены, покрытые трещинами и следами подтёков, ржавые перила, разбитые фонари у подъезда — всё это выглядело так, будто дом медленно умирал, и никто даже не пытался его спасти.