Ещё ночью, сидя в ванной, она провела пальцами по всей коже, проверяя каждый сантиметр. Синяки — да, свежие, будто от крепких хваток, но ни одной открытой раны. Ни одного объяснения, откуда могла появиться кровь, липкая и уже тёмная, застывшая на её руках. И этот запах… металлический, тяжёлый, въевшийся в кожу так, что пришлось трижды тереть мылом.
Она хотела рассказать кому-то — Кате, может быть даже Олегу. Но как? Что сказать? «Я очнулась в лесу в четыре утра, в крови, но моя она или чужая — не знаю»? Ей не поверят. Или поверят, но уже совсем не так, как хотелось бы.
Сквозь холод и дрожь в теле всё время пробивалась одна мысль: ей нужно молчать. Пока она сама не поймёт, что происходит, — молчать. Не светиться. Не выдавать, что она… изменилась.
Она ускорила шаг, будто хотела поскорее вырваться из этого парка, из утренней серости. И всё же, даже на выходе, на границе с улицей, она в последний раз обернулась, и ей показалось, что там, между деревьями, на неё смотрит чья-то тень.
Аня вошла в здание инквизиции с тем самым ощущением, что на неё смотрят слишком пристально. Она знала, что её глаза выдают усталость, а движения — скованность. Даже лёгкий макияж и аккуратно уложенные волосы не могли скрыть того, что внутри она всё ещё в холодном тумане.
В приёмной стоял тихий утренний шум — шелест бумаг, далёкие шаги по коридорам, редкие голоса. Она привычно сбросила пальто, проверила, чтобы стол был в порядке, и принялась сортировать папки. Но стоило ей поднять глаза — дверь в кабинет Волкова была приоткрыта, и сам Антон, в идеально сидящем чёрном костюме, стоял, опершись о дверной косяк, с лёгкой, почти ленивой улыбкой.
— Доброе утро, Анна, — произнёс он так, будто это «утро» было их личным, маленьким секретом. — Как вы сегодня?
Аня вздрогнула от его голоса, хотя обычно могла без запинки отвечать и даже слегка поддразнивать в ответ. Но сейчас слова застряли в горле, и она только тихо сказала:
— Доброе… всё хорошо.
Антон прищурился, скользнув по ней внимательным взглядом. Он привык видеть её живой, чуть колкой, с игрой в глазах, а теперь она выглядела так, будто её выдернули из сна и поставили на работу.
Он подошёл ближе, взял одну из папок с её стола, но не открыл, а просто задержал в руках, словно для предлога задержаться рядом.
— Знаете, Анна, у меня складывается ощущение, что вы сегодня… не здесь.
— Просто не выспалась, — тихо ответила она, стараясь отвлечься на документы.
— Тогда предлагаю решение, — его голос стал мягче, но с той хищной ноткой, от которой у неё по спине пробежал холодок. — Сегодня вечером — ужин. Без лишних людей, без работы. Вы ведь не станете отказываться от такой возможности отдохнуть?
Аня подняла на него глаза и увидела, как он слегка наклонил голову, изучая её реакцию. Он был хорош в этой игре — ровно столько тепла, чтобы привлечь, и ровно столько силы, чтобы напомнить, кто здесь главный.
— Хорошо, — кивнула она, понимая, что отказ сейчас выглядел бы слишком вызывающе.
— Отлично, — он улыбнулся и, уходя в кабинет, бросил через плечо: — И, Анна… сегодня вы должны выглядеть так, чтобы я пожалел, что мы пошли в ресторан, а не остались наедине.
Дверь за ним закрылась, а Аня, сжимая ручку, поймала себя на том, что её сердце бьётся чаще. И не только от флирта — она всё ещё ощущала под кожей вчерашний холод и липкую память о крови.
Ресторан утопал в мягком полумраке, свет от настольных ламп ложился золотыми пятнами на белоснежные скатерти. За окнами в тёмном стекле отражались редкие огни города, а внутри витала тёплая, почти интимная атмосфера, пахло вином, свежей выпечкой и дорогими духами, что доносились от соседних столиков.
Аня пришла чуть раньше, чтобы перевести дух, поправить волосы и заставить себя не думать о том, что происходило с ней в последние дни. Она всё время ощущала внутри какой-то невидимый ком — тревогу, страх и усталость, замаскированные под спокойствие.
Когда появился Антон — высокий, собранный, в чёрном пальто и с лёгкой полуулыбкой — он, как всегда, сразу притянул к себе внимание. Его взгляд был цепким и изучающим, но не в том смысле, чтобы понять её настроение или мысли — он будто выбирал, как использовать её присутствие для собственного удовольствия.