Аня выбралась из салона, вдохнув прохладный воздух полной грудью. Холодный ветер, пахнущий дождём и прелыми листьями, на секунду прояснил сознание. Но голова всё ещё была тяжёлой, будто налитой свинцом.
— Пойдём, — пробормотала она, шатаясь.
Катя неохотно кивнула и последовала за ней, осторожно переступая по разбитому асфальту. Её дорогие ботинки скользили по мокрой плитке у подъезда, а пальцы непроизвольно сжали ремень сумки, будто боясь, что её могут обокрасть прямо здесь.
Лифт, конечно, не работал.
Они поднимались по лестнице, где в воздухе витал запах сырости, табака и чего-то кислого. Катя шла следом, стараясь не прикасаться к стенам, покрытым слоем грязи и неразборчивыми надписями. На каждом этаже она бросала тревожные взгляды на обшарпанные двери, за которыми слышались крики, смех, а иногда — подозрительные шорохи.
— Ты серьёзно здесь живёшь? — не удержалась Катя, когда они остановились на четвёртом этаже.
Аня лишь молча достала ключи и открыла дверь.
Катя зашла первой — и замерла.
Маленькая студия, которую снимала Аня, была... пустой.
Нет, не в смысле отсутствия мебели. Здесь стояла кровать, стол, пара стульев, шкаф. Но всё это выглядело так, будто комнату собрали из вещей, найденных на помойке. Потертый диван с пятнами неизвестного происхождения, стол с отколотым углом, старый телевизор, который, судя по слою пыли, уже лет пять никто не включал.
На стене висел единственный декор — фотография родителей Ани в простой рамке.
Катя медленно обвела взглядом комнату, и её сердце сжалось. Она знала, что Аня небогата, но...
— Боже, — прошептала она, прикрыв глаза.
Это было хуже, чем она могла представить.
Аня, не говоря ни слова, плюхнулась на кровать и закрыла глаза.
Катя стояла посреди этой комнаты, чувствуя, как что-то внутри неё ломается.
Она всегда думала, что понимает.
Но сейчас, впервые, она действительно увидела, как живёт её подруга.
И это зрелище было невыносимым.
Глава 2
Катя сидела на шатком деревянном стуле, который предательски скрипел при каждом её движении. Её пальцы нервно обхватили потрескавшийся стакан с водопроводной водой — стекло было липким от многолетнего использования, а на дне виднелись мутные разводы. Вода имела странный металлический привкус, но жажда заставила её сглотнуть всё до последней капли, ощущая, как прохладная жидкость стекает по пересохшему горлу.
Конура. Да, именно это слово вертелось в голове Кати, пока она осматривала жилище подруги. Её собственная гардеробная в родительской трешке могла бы вместить три таких помещения. Вонючий подъезд, обшарпанные стены, скрипучий линолеум с дырами — всё это уже казалось кошмаром. Но настоящее потрясение ждало внутри.
Комната напоминала камеру: голые стены с отклеивающимися обоями, единственное окно с треснувшим стеклом, заклеенным скотчем. Кровать с продавленным матрасом, покрытым выцветшим покрывалом. Кухонный уголок с плитой, на которой застыли капли жира десятилетней давности. Стол с облупившейся краской и единственным стулом — вторым «гостевым» служил старый табурет у окна.
Катя машинально провела пальцем по поверхности стола — палец сразу почернел от слоя пыли и копоти. В воздухе витал странный запах: сырости, дешёвого табака и чего-то затхлого, будто здесь годами не открывали окон. На стене висел дешёвый будильник, тикающий словно метроном, отсчитывающий секунды этой жалкой жизни.
Когда раздался особенно резкий звук дрели из соседней квартиры, Катя вздрогнула, случайно опрокинув стакан. Вода растеклась по столу, обнажив пятна и царапины на поверхности. Она бросила взгляд на холодильник — старенький, с пожелтевшей дверцей. Внутри оказалось лишь несколько пустых банок да кастрюлька с чем-то, что уже покрылось пушистой плесенью.
"Как она здесь выживает?" — эта мысль молотком стучала в висках Кати. Её пальцы дрожали, когда она доставала телефон.
— Да, дочь? — его голос звучал устало, но тепло.
— Привет, папуль, — Катя нарочно сделала голос весёлым, но тут же сдалась. — Помнишь Аню?
— Ту, что ведьма? — в его тоне не было осуждения, лишь лёгкая настороженность. — Конечно помню. Что-то случилось?
Катя выпалила всё одним махом — про обморок, про медпункт, про эту ужасную квартиру на окраине. На другом конце провода воцарилось молчание. Катя замерла. Отец был заместителем главы внутренней безопасности инквизиции. Он мог просто отмахнуться — ведь помогать ведьме, даже невинной, даже знакомой, значило рисковать репутацией. Но когда он наконец заговорил, её сердце ёкнуло: