"А если он невиновен? А если… всё-таки виновен?"
Пальцы дрогнули, и она, отворачиваясь, вытащила телефон. Одним коротким движением набрала:
«Катя, это срочно. Олег у нас. Подозревают в убийстве.»
Отправив, она спрятала телефон в сумку и снова взглянула на друга. Его губы едва заметно дрогнули — то ли от желания что-то сказать, то ли от страха, что это последнее, что она от него услышит.
Аня стояла в холодном свете лампы и понимала: какой бы правдой всё это ни оказалось, назад пути уже нет.
Антон сел прямо напротив Олега, расправив плечи, как хищник, что занял позицию перед броском. Лампа сверху выхватывала острые черты его лица, отбрасывая на стену хищную тень.
— Начнём, — голос Волкова был ровным, но в этой ровности чувствовалась угроза. — Где ты был ночью с пятницы на субботу?
Олег сглотнул, поднял глаза, но говорил тихо:
— Дома.
— Один? — короткая, как удар плётки, фраза.
— Да.
Антон склонил голову, чуть прищурился:
— Забавно. Никто тебя там не видел. Зато есть свидетель, который утверждает, что в это время ты был рядом с лесополосой за городом. И через два часа мы нашли тело.
Олег напрягся, кулаки на столе сжались, но он продолжал:
— Я там не был.
Волков открыл папку и медленно протянул фотографию. На снимке — след от магического круга, выжженного в земле, и несколько отпечатков.
— А это? — Антон ткнул пальцем в участок фото. — Это твой магический след.
Олег закрыл глаза на мгновение, будто собираясь с силами.
— Это… ошибка.
Антон хмыкнул.
— Ошибок в моей работе не бывает. Есть ложь и есть правда. И пока ты выбрал первое.
Аня стояла чуть в стороне, сжимая в руках планшет с протоколом. Она видела, как Олег нервно водит взглядом по комнате, как дергается его правая рука — так он делал всегда, когда был на грани.
"Но если он невиновен… почему молчит о том, что делал? Почему не пытается доказать обратное?"
Волков медленно откинулся на спинку стула, скрестил руки.
— У тебя есть один шанс рассказать правду. Потом будет поздно.
— Я… — Олег замялся, — я не убивал его.
В комнате повисла тишина.
Аня поймала себя на том, что хочет встать между ними, заслонить Олега от этого ледяного, цепкого взгляда Антона. Но понимала — любое слово сейчас станет признанием в том, что она на его стороне.
Волков снова наклонился вперёд, медленно, давя присутствием:
— Тогда расскажи, где ты был. И убедись, что я тебе поверю.
Олег молчал.
"Господи, ну скажи хоть что-нибудь…" — мысленно взмолилась Аня, но вслух осталась немой тенью.
Волков резко захлопнул папку.
— Значит, пойдём другим путём.
Аня не знала, что именно он имел в виду, но по холодной тяжести в его голосе поняла — будет хуже.
Катя приехала быстро — слишком быстро, будто все дела, что были, она бросила на полпути. Высокие каблуки отстукивали нервный ритм по мраморному полу холла инквизиции, запах её парфюма ворвался в коридор раньше, чем она сама появилась в дверях.
Аня стояла у стены, обхватив папку с документами, и вглядывалась в приближающуюся фигуру.
— Где он? — спросила Катя вместо приветствия. Голос ровный, но слишком сухой.
— В допросной, — ответила Аня, делая шаг навстречу. — Катя, я… не знаю, что думать.
Катя резко обернулась к ней, глаза блеснули.
— Ты что, считаешь, что он мог?
— Я не знаю, — тихо повторила Аня. — Всё слишком… странно.
Катя поджала губы, будто хотела что-то сказать, но передумала. Она сделала шаг ближе, и теперь они стояли почти вплотную.
— Он мне как брат, — сказала она, чуть тише, почти шёпотом. — Если они его сломают…
Аня опустила взгляд.
— Здесь сломают любого, если решат, что он виновен.
На секунду между ними повисла тишина, только где-то в глубине здания глухо захлопнулась дверь.
— Пойдём, — наконец сказала Катя, взяв себя в руки. — Я хочу его видеть.
Аня колебалась, но кивнула. Они вдвоём направились к комнате допросов, и у каждой на душе было тяжело, но по разным причинам: Катя боялась за Олега, а Аня — за себя, за то, что эта встреча снова вытащит на свет слишком много лишних чувств и подозрений.