За толстым стеклом допросной, под холодным светом потолочных ламп, Олег сидел, опустив плечи, с разбитой губой и синяками, уже расползающимися по скулам. Руки лежали на столе, но пальцы сжимались и разжимались в нервном ритме.
Аня замерла у двери, чувствуя, как внутри что-то сжимается — он выглядел хуже, чем она могла представить. Но стоило им встретиться взглядами, как в его глазах мелькнуло не облегчение, а настороженность. Будто она здесь не как старая знакомая, а как кто-то, от кого стоит держаться подальше.
Катя шагнула вперёд, ладони прижаты к стеклу.
— Олег… Боже, что с тобой сделали?
Он поднял взгляд на неё, и впервые за всё время на его лице появилась тень тепла.
— Катя… ты должна мне верить. Я этого не делал.
— Я знаю, — она говорила быстро, почти сбивчиво. — Они ошибаются. Я не дам им…
Он качнул головой, бросив короткий, осторожный взгляд в сторону Ани, словно проверяя, слышит ли она.
— Не всё так просто. Здесь… нельзя говорить всё.
Аня нахмурилась, пытаясь понять, что стоит за его словами и этим странным напряжением в его взгляде. Олег никогда не смотрел на неё так — с недоверием, с осторожной, почти хищной оценкой.
— Олег, — тихо сказала она, — просто расскажи всё, что знаешь.
Его глаза задержались на ней дольше, чем нужно, и в этом взгляде не было ни капли прежнего дружеского тепла. Только что-то вроде скрытого предупреждения. Потом он снова повернулся к Кате, будто Ани в комнате не существовало.
— Пожалуйста, верь мне, — повторил он, и в его голосе дрогнула настоящая, почти детская мольба.
Аня услышала глухие, уверенные шаги в коридоре — звук, который она уже научилась узнавать безошибочно: кто-то из старших дознавателей шёл в их сторону. Мгновенно среагировав, она схватила Катю за локоть, почти рывком подняла со стула и вытащила из допросной, пока дверь не успели открыть.
В приёмной было тише, но тишина эта казалась вязкой и давящей. Аня усадила подругу в кресло, сама метнулась к маленькому столу с чайником и кружками, налила горячего, ароматного чая.
— Пей, — тихо сказала она, протягивая чашку.
Катя взяла её, но даже не сделала глотка. Она сидела, опустив взгляд в янтарную поверхность напитка, словно там могла найти ответы. Её плечи дрожали, губы были прикусаны, а пальцы сжаты так, что побелели костяшки.
— Я верю ему, — наконец выдохнула она, голос был едва слышен. — Верю так же, как себе…
Аня молча наблюдала, как подруга, казалось, борется сама с собой — между страхом за Олега и ужасом от происходящего.
Аня проводила Катю до выхода, коротко обняла и почти подтолкнула к дверям.
— Иди домой, отдохни, — сказала она, стараясь, чтобы голос звучал мягко, но твёрдо.
Она понимала: сейчас ей некогда нянчиться с подругой, сколько бы та ни нуждалась в поддержке. Приёмная уже гудела от шагов и приглушённых разговоров, где-то за стеной хлопали двери, а на её столе лежала целая стопка бумаг, требующих немедленного оформления.
Аня вернулась на своё место и принялась раскладывать папки, проверять подписи, вносить данные в систему. Каждое движение было отточенным и быстрым — она привыкла работать на износ. Но мысли всё равно скакали: Олег, Катя, странная жёсткость Антона на последнем допросе, и сессия, что надвигалась, как грозовая туча.
Её пальцы машинально щёлкали по клавишам, но в голове пульсировала тревога: ещё пара дней — и всё может пойти под откос. Если она не поторопится, не закроет зачёты и не успеет подготовиться, то вылетит с треском. А потерять работу в инквизиции сейчас значило потерять и всё остальное, что она так тщательно выстраивала последние месяцы.
В груди неприятно сжалось. Ей нельзя позволить себе ни паузы, ни лишних эмоций — слишком много поставлено на карту.
Дома Аня даже не успела переодеться — бросила сумку на стул, прошла на кухню и включила чайник. Квартира встретила её тихим, почти гулким покоем, нарушаемым только мягким шагом Лилит, которая тут же вынырнула из темноты коридора и потёрлась о её ноги.
Аня достала из пакета стопку конспектов, толстую папку с делами и ноутбук. Всё это перекочевало на кухонный стол, где она привычно устроила свой маленький штаб. Лилит тут же забралась на стол и, будто специально, плюхнулась прямо на раскрытую тетрадь с заметками по языковедению.
— Лилит, ну не сейчас… — устало выдохнула Аня, пытаясь сдвинуть кошку в сторону, но та лишь лениво приоткрыла глаза и издала низкое, тянущееся «мррр».