На плите закипел чайник. Запах свежезаваренного чая быстро наполнил кухню, смешавшись с лёгким ароматом лилий, стоящих в вазе на подоконнике — те самые, что прислал Антон.
Аня открыла ноутбук и начала поочерёдно перелистывать документы и учебники, зачеркивать лишнее, выписывать важное. Глаза быстро устали, строчки сливались. Она то и дело тянулась за чашкой, надеясь, что глоток горячего чая разгонит нарастающую тяжесть в голове.
Часы показывали почти полночь, но останавливаться было нельзя. Одной рукой она подчеркивала важные фразы в конспекте, другой листала папку с допросами, пытаясь уложить в голове и законы, и детали дел, и даты зачётов. Лилит, видя, что хозяйка её игнорирует, встала, обошла стол и села на распечатки, загородив собой почти всю важную страницу.
— Ты ведь тоже против, да? — усмехнулась Аня, но в голосе усталость перевешивала.
Квартира тонула в мягком свете настольной лампы, за окнами медленно шёл снег. Где-то на краю сознания Аня понимала — она слишком измотана, чтобы всё это тянуть, но выбора у неё нет. Если сорвёт хоть один фронт, то всё, что она построила, посыплется как карточный домик.
Она провела рукой по шелковистой шерсти Лилит и, глубоко вздохнув, вернулась к конспектам, заставляя себя забыть и про Олега, и про Катю, и про всё остальное — хотя бы до утра.
Ночь накрыла её безжалостно — голова буквально падала на подушки, а сознание утекало, словно кто-то потянул его за тонкую нить.
Сначала был только туман. Мокрый, липкий, он стлался у самой земли и вползал под платье, цеплялся за руки холодными каплями. Потом — вспышки света. Красноватые, как отблеск огня, но тянущиеся к ней, как живые.
Она шла. Не могла остановиться. Под ногами мерзлая земля трещала от каждого шага, а где-то впереди слышалось тяжёлое дыхание.
— Я не хочу, — прошептала она, но губы словно не её.
Вдруг туман разошёлся, и перед ней оказался мужчина. Обычный, в тёмной куртке, с широко раскрытыми глазами. Рот заткнут тряпкой, он трясётся, пытаясь отодвинуться к дереву.
И в этот момент Аня поняла: она держит в руках нож. Он холодный, тяжёлый, и пальцы сжимают его крепко, будто так и должно быть. Сердце стучит, но не от страха — от какого-то дикого, первобытного азарта.
— Нет… это не я… — она пыталась отступить, но тело двигалось вперёд.
Она видела, как лезвие блеснуло в свете луны, и почти физически чувствовала, как чужая магия тянется из мужчины к ней, вжимаясь в кожу, разливаясь жаром по венам.
Тёплое, густое… ощущение силы было почти сладким.
Крик — короткий, сдавленный. Красное пятно на его груди расползлось, и в следующую секунду она уже стояла над безжизненным телом, тяжело дыша, с каплями крови на руках.
Тишина давила. Где-то вдалеке зашелестели ветки, и она вдруг осознала, что улыбается.
И именно в этот момент — резкий хлопок. Глаза распахнулись. Квартира. Потолок. Лилит, скребущая лапой край одеяла.
Аня села, задыхаясь, и с ужасом посмотрела на свои руки. Чистые. Но память о липкой, тёплой крови была такой осязаемой, что она едва не побежала в ванную, чтобы смыть её.
Аня резко откинула одеяло, словно боялась, что сон ещё держит её в плену. Ступни скользнули в тёплые, мягкие тапки, но даже этот уютный жест не вернул ей ощущения безопасности. В ванной она зажгла яркий свет и уставилась на своё отражение. Лицо было бледным, глаза — слишком расширены, зрачки будто всё ещё ловили тьму из сна.
Она медленно подняла руки, разглядывая их с такой тщательностью, будто могла найти крошечную засохшую каплю крови или след от ножа. Ничего. Чистая кожа, лёгкий запах мыла от вечернего душа. Но память о липкой, тёплой жидкости и о том, как она разливалась по пальцам, казалась пугающе реальной.
— Это был сон… просто сон, — шепнула она, но слова не убедили даже её саму.
Она зачерпнула холодную воду и плеснула себе в лицо. Ледяные капли стекали по шее, смешивались с редкими прядями волос, но не смывали тяжесть внутри. В груди ещё стоял глухой гул — то ли от страха, то ли от того странного, стыдного удовлетворения, которое она испытала во сне.
Мысли вертелись вокруг одного: а если это было не сном? А если она действительно где-то была этой ночью? Её сознание цеплялось за рациональные объяснения — стресс, усталость, переизбыток магии. Но глубоко внутри шевелилось другое, мрачное чувство: она слишком ясно помнила запах сырой земли и вкус силы, вливающейся в неё. Так не бывает во сне.