Внутри было пусто. Не злость, не горечь — просто пустота. Даже чувство победы, которое должно было бы быть, ведь она «сделала шаг вперёд» в этой игре, не пришло. Осталась только усталость, настолько тяжёлая, что хотелось соскользнуть в горячую воду и больше не вставать.
Она попыталась убедить себя, что это всего лишь цена. Что каждая минута этой ночи — ещё одна ступень к жизни, в которой у неё будут деньги, свобода и место под солнцем. Но почему-то казалось, что с каждым таким шагом внутри становится меньше чего-то важного, того, что раньше было ею самой.
Вода продолжала шуметь, а за окном серый рассвет размывал очертания города.
Антон сидел в кресле у панорамного окна. В одной руке бокал с густым, почти чёрным вином, в другой — зажжённая сигарета. Он редко курил, но иногда позволял себе этот ритуал в моменты, когда хотелось задержаться в собственных мыслях.
Вино отражало тусклый свет ночных фонарей, а в его голове — холодный порядок. Он не строил иллюзий насчёт Ани. Она справилась лучше, чем он ожидал. Да, местами была зажата, но терпеливость — вещь, которую он мог себе позволить, если видел перспективу.
Её покорность была ему любопытна. И всё же… это было просто любопытство, не больше.
Он затянулся, наблюдая, как тонкая струйка дыма медленно поднимается к потолку, и перевёл взгляд на блокнот с заметками на журнальном столике. Там уже несколько дней лежал список фамилий и дат — план предстоящих встреч. Среди них жирно подчеркнута была одна строка: «Свадьба. Екатерина Высоцкая».
Мысль о браке с Катей не вызывала в нём ни тепла, ни романтики. Это было удобное, выгодное решение. Семьи сойдутся, репутация укрепится, и всё встанет на места. Он знал, что Катя тихая, воспитанная, без лишних амбиций — и именно это делало её удобной.
Аня в этой картине будущего не значилась. Она была… временной. Игрушкой. Интересным отвлечением перед тем, как придётся окончательно войти в роль «примерного мужа» и «уважаемого главы семьи».
Антон сделал последний глоток вина, поставил бокал на столик и затушил сигарету. В голове осталась лишь сухая констатация:
— Время идёт. Пора всё готовить.
Допросная казалась ещё более холодной, чем обычно. Металлический стол, блеклый свет лампы, шум вентиляции, и этот особый запах — смесь железа, дешёвого дезинфицирующего средства и застарелого пота.
Олег сидел прямо, но его вид говорил о том, что он провёл тут не один день: синяки под глазами, осунувшееся лицо, взъерошенные волосы. Он не был скован, но его руки лежали на столе так, будто каждое движение могло быть истолковано против него.
Антон вошёл первым, сдержанно кивнул дознавателю у двери. Аня — следом, стараясь не встречаться взглядом с Олегом. Но он всё равно посмотрел. Долго, пристально, почти с укором.
— Ну что, Дубровин, — начал Антон ровным тоном, — вчера в ночь произошло ещё одно убийство. И что самое интересное… ты был у нас под замком.
Олег слегка усмехнулся — устало, горько.
— Говорил же я, что не я.
— Говорить мало, — отрезал Антон. — Доказательства всё равно есть: ты пересекался с первой жертвой, тебя видели в районе второго убийства… слишком много совпадений.
— А теперь у вас ещё одно — что это не я, — тихо сказал Олег и перевёл взгляд на Аню. — Скажи Кате, что я ей верил. Всегда.
Она почувствовала, как внутри всё сжимается. Этот взгляд — в нём не было злости, но было отчуждение. Будто он видел в ней часть той системы, что держит его за решёткой.
— Если ты не убивал, — сказал Антон, — значит, у нас на свободе кто-то, кто хочет, чтобы ты сел в тюрьму.
— Я знаю, — ответил Олег, — но вы не поверите в то, что я скажу.
Антон хмыкнул.
— Попробуй удивить.
— Это маг. Сильный. И… он близко. Ближе, чем вы думаете.
Аня почувствовала, как у неё по спине пробежал холодок. В памяти сразу всплыл её ночной «сон», кровь на руках, странное ощущение переполненной магии. Она тут же отвернулась, чтобы никто не заметил, как её лицо побледнело.
Она машинально вытащила телефон и быстро набрала Кате:
«Он говорит, что убийца — сильный маг. И что он рядом».