Глаза Кати ярко вспыхнули. Она резко подняла взгляд на Аню, и в этом взгляде было всё — благодарность, теплоту, чуть ли не мольбу о том, чтобы та осталась рядом, хотя бы сегодня.
— Я как увидела это кольцо, сразу про тебя вспомнила, — тихо сказала Аня, стараясь, чтобы голос не дрогнул. — Ты такая же элегантная и сверкающая. А сегодня особенно.
— Спасибо, — прошептала Катя, и в её глазах блеснули слёзы. Она чуть наклонилась и поцеловала подругу в щёку, задержавшись дольше, чем это было принято.
Аня почувствовала, как острый запах духов Кати вплетается в шум зала и глухо оседает в сердце. Ей казалось, что на секунду они обе остались в собственном маленьком мире — вдали от чужих взглядов, помолвок и тех дорог, которые они уже не могут свернуть.
Антон стоял в дальнем конце зала, высокий, уверенный, как всегда, и, казалось, прекрасно осознающий, что на него смотрят. Его взгляд скользил по гостям, и Аня почувствовала, как внутри всё сжалось — будто он ищет именно её. Она буквально молилась, чтобы он не вздумал сейчас подойти. Не место и не время. Здесь слишком много глаз, и в этой обстановке нужно сохранять видимость приличий.
Но он всё же двинулся в их сторону.
Аня едва слышно, почти беззвучно, застонала. Катя, уловив её взгляд, чуть обернулась, увидела и на мгновение погрустнела, будто её что-то кольнуло. Но быстро собралась, подняла голову, выпрямила плечи. Сегодня она была Снежной королевой — без права на слабость, без права на грусть.
— Дамы, — ровно и сдержанно поприветствовал он, останавливаясь перед ними.
Сердце Ани забилось глухо и тяжело. На секунду ей захотелось исчезнуть, провалиться сквозь пол, но она заставила себя сохранить лицо.
— Здравствуйте, Антон Михайлович, — тихо произнесла она, выдерживая ровный тон и стараясь держать между ними ту самую невидимую дистанцию, за которую в таких местах не принято переступать.
— Приветствую вас, Анна, — он коротко кивнул ей, а затем перевёл взгляд на Катю. — Екатерина, вы сегодня очаровательны.
В его голосе не было тепла, лишь вежливость — холодная, как хрусталь бокала в его руке. Он задержался всего на несколько секунд, окинул обеих быстрым, оценивающим взглядом, и, не сказав ничего больше, отошёл к другой группе гостей.
Катя осталась стоять с каменным лицом, только едва заметно выдохнула, как будто всё это время заставляла себя дышать ровно. Аня же провожала его взглядом, чувствуя странную смесь облегчения и тяжёлого осадка, который расползался внутри, будто тень.
Самой довольной в зале была Елизавета Петровна. Она сияла — не мягким, тёплым светом радости, а острым блеском превосходства, словно каждая минута этого вечера подтверждала её победу. Её взгляд то и дело скользил к Ане — холодный, высокомерный, с насмешкой в уголках губ. В этом взгляде читалось всё: вот, моя дочь — законная невеста, хозяйка положения, а ты — всего лишь дешёвая интрижка, временная игрушка, которой скоро место за дверью.
Аня держалась. Лицо — спокойное, почти безупречное; в глазах — вежливое внимание, но не больше. Она едва пригубляла шампанское, опасаясь, что алкоголь расслабит её и выдаст эмоции, почти не притрагивалась к еде. Её лёгкая улыбка была адресована только Кате, и только ей.
Когда ведущий с пафосом объявил радостную новость о помолвке, в зале поднялся гул аплодисментов, кто-то даже радостно вскрикнул. И в этот момент Антон наклонился к Екатерине и коснулся её губ. Поцелуй длился всего секунду, но ощущение неловкости разлилось по залу густой, липкой волной. Катя, бледная, как фарфор, казалась вот-вот готовой потерять сознание, а Антон… Антон выглядел так, будто только что заключил крайне выгодную сделку — без лишних эмоций, с хищной деловитостью.
У стола Волковых Михаил, отец Антона, наблюдал за этим с лёгким недоумением в глазах. Он, как и его жена, всё ещё не понимал, что заставило сына вдруг передумать и согласиться на брак, о котором раньше говорил вяло или вовсе уклонялся от темы. Они с супругой никогда не давили на Антона, полагая, что он сам выберет, когда придёт время. И вот теперь — свадьба. Через полгода. Сроки невелики, но для организации пышного торжества — достаточно, если знать, с кем работать.
Вскоре слуги вынесли бархатную шкатулку. Семейство Волковых преподнесло невесте фамильные украшения — тонкую диадему с россыпью бриллиантов и серьги в том же стиле. Камни переливались в свете люстр, создавая иллюзию ледяного сияния. Катя улыбалась, благодарила, принимала поздравления… но внутри дрожала, как зверёк в клетке. Она мечтала сбежать отсюда, скинуть с себя этот тяжёлый груз, но стояла и играла отведённую ей роль.