Антон, глядя на неё, напоминал человека, разглядывающего сложный и дорогой механизм — с интересом, но без трепета. В его взгляде читалось: я обязательно найду, как использовать тебя на полную, просто пока ещё не решил, с какой стороны подойти.
Аня чувствовала, как на неё оборачиваются. Не слишком открыто, но достаточно, чтобы заметить — скользящие взгляды, шёпот за бокалами, еле заметные усмешки. Для многих гостей она была не просто ведьмой при инквизиторе, а главной сплетней вечера. Кто-то шепнул соседу на ухо, и тот, бросив в её сторону быстрый взгляд, тихо рассмеялся.
Она прекрасно понимала, что здесь она — чужая. Не гостья, не подруга семьи, а фигура, вокруг которой витают слухи. Слухи о том, что она "слишком близка" к Волкову, о том, что она оказалась на приёме лишь потому, что умеет ловко пользоваться своим обаянием. И всё это ложилось на неё липким, неприятным грузом.
Она сидела чуть в стороне, держала спину идеально прямо, каждое движение делала выверенным, чтобы не дать повода для насмешек. Но всё равно ловила на себе взгляды — женские, колкие и оценивающие; мужские — любопытные, иногда откровенно похотливые.
В какой-то момент один из дальних родственников Волковых, мужчина лет пятидесяти, позволил себе задержать на ней взгляд чуть дольше, чем прилично, и Аня почувствовала, как внутри поднимается желание встать и уйти. Но рядом сидела Катя, в своём идеальном кремовом платье, с замороженной улыбкой на губах, и Аня знала — уйти сейчас будет означать предать её.
Она молча сжала ладонь на коленях, будто собирая волю в кулак. Сегодня её задача — продержаться. Не сорваться. И пусть за её спиной шипят ядовитые языки, пусть сочиняют, что хотят… она переживёт и это.
Музыка переливалась мягкими волнами по залу, и пары неторопливо двигались в такт. Первый танец Катя и Антон исполнили безупречно — идеально выверенные движения, точные шаги, но без искры. Это был танец двух людей, которые обязаны были быть вместе, но не горели друг другом.
Когда оркестр закончил мелодию, Антон поцеловал Кате руку и что-то коротко сказал ей, даже не дождавшись ответа. Катя чуть кивнула, но в её глазах мелькнула тень непонимания.
Антон обернулся к залу и взглядом нашёл Аню. Она стояла чуть в стороне, рядом с группой гостей, делая вид, что рассматривает картины на стенах, но ощущая на себе десятки взглядов.
— Анна, — его голос прозвучал так чётко, что разговоры вокруг замолкли. — Разрешите пригласить вас на танец.
Аня застыла. Она чувствовала, как в зале на секунду повисла тишина. Кто-то даже приподнял брови, кто-то шепнул что-то соседу. Она ясно ощущала, как Елизавета Петровна, сидящая в центре зала, буквально прожигает её взглядом. В этом взгляде было всё — презрение, злость, и тихое обещание, что она за это заплатит.
— Конечно, — выдавила Аня, положив руку в его ладонь.
Они вышли в центр. Взоры гостей следили за ними, как за диковинным зверем в клетке. Мужчины с интересом — красива, да ещё и ведьма, рядом с Волковым. Женщины — с осуждением, с завистью, с ядовитой смесью обоих чувств.
Елизавета Петровна, сохраняя вежливую улыбку для тех, кто на неё смотрел, внутри кипела. Её дочь сидела одна за столом, а этот танцует с ведьмой? "Позор", — почти беззвучно прошептали её губы. Но она тут же вернула себе безупречное выражение лица, тихо наклонившись к соседке, чтобы пустить по залу новую, нужную ей сплетню.
Аня же танцевала, глядя куда-то мимо Антона, стараясь не дать виду, что сердце у неё колотится так, будто хочет выскочить. Она знала — этот танец станет темой всех разговоров после вечера.
А Антон, чуть усмехаясь, вёл её в ритме вальса, будто вовсе не замечая окружающих, но прекрасно понимая, какое впечатление они сейчас производят.
Музыка стихла, и танец закончился под лёгкий гул голосов. Антон склонился к Ане и тихо произнёс что-то неразборчивое, от чего она лишь едва заметно кивнула. Он отпустил её руку и вернулся к своим деловым беседам, оставив её одну посреди зала, под взглядами гостей.
Уже через пару минут тихий шёпот заполнил ресторан, как вода заполняет трещины.
— Ты видела, как он на неё смотрел?
— Говорят, она ведьма…
— Ведьма ведьмой, а платье на ней явно не с её зарплаты.
— М-м, вишнёвый костюм. Он ей сам купил, вот увидишь.