Елизавета Петровна сидела, как королева на троне, и, не теряя светской улыбки, методично подливала масла в огонь. Она наклонялась к разным гостям, что-то тихо говорила, и те тут же хмыкали или удивлённо вскидывали брови. Её слова расходились, как круги по воде:
— Представляете, танцевать с… секретаршей.
— И это на помолвке с моей дочерью.
— Какая бестактность…
К моменту, когда вечер близился к концу, половина зала уже была уверена, что между Антоном и Аней — что-то большее, чем рабочие отношения. А вторая половина считала, что это дело времени.
Аня же уехала домой, стараясь не смотреть в зеркало такси, чтобы не видеть, как в её глазах всё ещё плескался стыд и злость. Она понимала: завтра всё это будет обсуждаться, и не только в кругу гостей. Эта история пойдёт по коридорам, по кабинетам, а потом доберётся и до улицы.
И действительно — утром, едва она вышла из дома, в её телефоне зажужжали сообщения. Подруги с учёбы, коллеги, даже те, с кем она едва здоровалась.
"Видела фото."
"Говорят, вы с Волковым…"
"Ты смелая, конечно."
Она закрыла мессенджер и шла дальше, ощущая, что за спиной у неё вырос длинный шлейф шепота и скандала.
Праздник уже подходил к концу, и в зале царила мягкая суета: одни гости потягивали шампанское, другие раскланивались перед уходом. Антон, сохраняя безупречную вежливость, взял Катю под локоть и, не спрашивая, увёл её в сторону, к тихому коридору, где музыка звучала лишь глухим фоном.
— Екатерина, — произнёс он ровно, почти без эмоций, — я хочу, чтобы ты понимала: этот брак — это бизнес.
Она слегка вскинула подбородок, пряча усталость.
— Да, я всё понимаю.
— Прекрасно, — кивнул он, будто они обсуждали условия сделки, — и я не собираюсь отказываться от некоторых… своих пристрастий.
В груди у Кати неприятно сжалось. Он даже не утруждал себя намёками — говорил прямо, и каждое слово будто падало на пол тяжёлыми камнями. Она сразу поняла, кого он имеет в виду. Аню. И от этого в животе возникла пустота, а в горле — металлический привкус.
Он продолжал, глядя на неё так, будто читал отчёт:
— Я не планирую вас в чём-то ущемлять.
— Я рада, что мы… друг друга поняли, — произнесла она медленно, с ледяным спокойствием, хотя внутри всё горело.
— Вот и прекрасно. А, и ещё… если увидите Анну, скажите, чтобы она подошла.
Эти слова он бросил уже на ходу, даже не посмотрев на её лицо.
Катя осталась стоять в полутёмном коридоре, выпрямив спину, словно держалась на силе одной привычки к идеальной осанке. Лицо её было безупречно — лёгкая улыбка, спокойный взгляд. Но внутри что-то окончательно сломалось. Она вдруг ясно увидела свою будущую жизнь: холодные завтраки напротив мужчины, который смотрит сквозь неё, вечера на приёмах, где её будут представлять как «супругу Волкова», и шёпот за спиной о его любовнице.
Клетка захлопнулась. На все семь замков. И ключи были у него.
Она шла обратно в зал, держа голову высоко. Прошла мимо гостей, кивнула кому-то, обменялась парой вежливых фраз. И увидела Аню — ту, вокруг которой теперь будет виться весь этот яд.
«Любовный треугольник», — горько подумала она. Но злости не было. Только усталость и непонимание: за что именно судьба сыграла с ними такую шутку.
Аня стояла у столика, лениво перемешивая в бокале остатки шампанского и слушая обрывки чужих разговоров. Она ждала Катю, чтобы попрощаться вместе, но та всё не возвращалась. Когда подруга, наконец, появилась в дверях зала, Аня сразу заметила — что-то изменилось.
Катя шла к ней размеренным, почти замедленным шагом, и хотя на её лице была та же безупречная улыбка, в глазах появилась странная, тяжёлая тень.
— Всё в порядке? — тихо спросила Аня, когда Катя подошла ближе.
— Конечно, — ответила та чуть быстрее, чем стоило бы, и осторожно поставила бокал на стол. — Просто немного устала.
Но Аня чувствовала — это не усталость. Что-то случилось. В этой улыбке было слишком много усилия, слишком мало жизни.
— Ты уверена? — уточнила она, чуть прищурившись.
Катя медленно перевела взгляд мимо неё, куда-то за её спину, и уголки её губ чуть дрогнули.
— Антон просил, чтобы ты подошла к нему.