Вечер был слишком шумным, чтобы можно было чувствовать себя в безопасности. Высокие хрустальные потолки ресторана отражали смех, звон бокалов и негромкую живую музыку. Здесь было слишком много глаз, слишком много ушей.
Аня стояла у небольшого столика с бокалом шампанского и светской улыбкой на лице. Она внимательно слушала двух пожилых дам, но краем глаза следила за залом. И заметила его — высокого, темноволосого мужчину лет тридцати пяти, в идеально сидящем костюме. Он был не из ближнего круга Волковых, но, судя по тому, как с ним здороваются, явно принадлежал к весомой фамилии.
Он заметил её взгляд и едва заметно кивнул, как будто признавая — он тоже её знает, или, по крайней мере, хочет узнать.
Аня сделала шаг, другой, плавно встраиваясь в поток гостей, чтобы случайно оказаться рядом. Они обменялись несколькими вежливыми фразами: о музыке, о вечере, о редких встречах в такой обстановке. Она играла ровно настолько, чтобы разговор выглядел как светская вежливость, но в голосе была теплая нотка, которую трудно было не услышать.
И вот, когда он чуть наклонился к ней, чтобы что-то сказать, она почувствовала — воздух изменился.
Сильная, хищная тень упала на них обоих.
Антон.
Он подошёл беззвучно, как всегда. Его ладонь легла на её талию чуть сильнее, чем следовало бы, и сжал пальцы так, что сквозь ткань платья стало больно.
— Анна, — его голос прозвучал спокойно, но в этом спокойствии сквозила сталь, — не представишь меня?
Мужчина улыбнулся, чуть смутившись, но явно почувствовав напряжение.
— Мы просто обменялись парой слов.
— Уверен, — Антон чуть сильнее сжал её талию, прижимая к себе, — но всё же, давайте я «позаимствую» свою сотрудницу.
Он увёл её в сторону, не отпуская. Когда они оказались в полутени, он наклонился к самому её уху:
— Ты забыла, кто ты и с кем пришла?
Аня подняла глаза, стараясь сохранить ровное дыхание.
— Мы просто разговаривали.
— Ты разговариваешь, когда я разрешаю, — он произнёс это тихо, но так, что внутри у неё похолодело. — Не проверяй моё терпение, Анна.
Его пальцы скользнули вниз по её спине, будто метка собственности, и только тогда он отпустил.
Она вернулась в зал с улыбкой, как будто ничего не произошло, но сердце стучало так, что казалось, его слышат все. А тот мужчина, с которым она обменялась парой фраз, теперь смотрел на неё иначе — с лёгкой настороженностью, как на женщину, за которой стоят опасные люди.
После вечера дорога до квартиры Антона прошла в гробовом молчании. Он сам вёл машину, взгляд был прикован к дороге, но пальцы на руле сжимались так, что костяшки побелели. Аня сидела рядом, чувствуя, как с каждой минутой холод в салоне становится плотнее, чем зимний воздух за окном.
Они вошли в его квартиру — просторную, с панорамными окнами, где свет ночного города ложился полосами на пол. Антон молча снял пальто и бросил ключи на тумбу.
— Раздевайся, — сказал он, не глядя на неё.
— Антон… — она пыталась начать мягко. — Ты неправильно всё понял.
Он резко обернулся, глаза сверкнули, как сталь.
— Неправильно понял? Я видел, как ты с ним разговаривала.
— Это была просто светская беседа. На приёме! — голос дрогнул, но она всё ещё держалась. — Я не делала ничего, что могло бы тебя…
— Могло бы меня что? Разозлить? — он шагнул ближе, и теперь между ними было всего несколько сантиметров. — Ты принадлежишь мне, Анна.
Она почувствовала, как внутри закипает злость и страх одновременно.
— Я принадлежу только себе.
Эти слова повисли в воздухе, и она поняла, что сказала их вслух слишком поздно.
В следующую секунду его ладонь ударила её по лицу — так резко, что она потеряла равновесие и опёрлась на стену. Щёка загорелась огнём, в ушах зазвенело.
— Никогда… — его голос был низким, почти звериным. — Никогда больше не говори так со мной.
Аня стояла, прижимая ладонь к лицу, и смотрела на него снизу вверх. В глазах было и унижение, и ненависть, но она понимала — сейчас любое слово может закончиться хуже.
— Поняла? — он схватил её за подбородок, заставив поднять голову.