Мысли об этом не отпускали её даже ночью. Она прокручивала их в голове, лежа в полутьме своей комнаты. Вспоминала редкие мгновения, когда всё же удавалось увидеть Аню издалека — мимолётно, на каком-то мероприятии или в коридоре. И каждый раз сердце неприятно сжималось: подруга выглядела безупречно. Слишком безупречно.
Словно фарфоровая кукла в дорогой витрине.
Но за этим отполированным фасадом Катя ощущала что-то другое — холодную, выверенную маску, под которой пряталась боль. Боль, которая, казалось, пульсировала в воздухе рядом с Аней.
Именно это пугало больше всего. Пугало, потому что Катя не знала, что с этим делать.
Она боялась за неё. Очень.
Но как помочь человеку, которого тебе почти не дают увидеть?
Катя пришла в здание, где работала Аня, почти наугад. Она рассчитывала поймать подругу на обеде или хотя бы поговорить пару минут между встречами. В вестибюле ей сказали, что Аня сейчас на верхнем этаже, в кабинете Антона.
Она уже собиралась подняться, но, выходя из лифта на нужном этаже, замерла. Дверь в кабинет была приоткрыта, и оттуда доносились голоса.
— Я сказал, переделай. — Голос Антона был холодным и ровным, но в этой ровности чувствовался металл. — Если завтра к девяти всё не будет готово, можешь даже не приходить.
— Я сделала всё, как вы просили… — тихо ответила Аня. В её голосе была усталость, и ещё что-то — хрупкое, как тонкое стекло.
— Как я просил, Анна, — он выделил каждое слово, — а не как тебе захотелось. И ещё одно. Вечером мы едем на ужин. Надень то чёрное платье, которое я тебе купил.
— У меня были планы… — осторожно возразила она.
Катя почти физически ощутила, как воздух в кабинете сгустился.
— У тебя есть только мои планы, — спокойно произнёс Антон, и в этой спокойной интонации было куда больше угрозы, чем в крике.
Повисла пауза. Катя услышала лёгкий выдох Ани, как будто она проглотила все возражения.
— Хорошо, — тихо сказала она.
Катя отступила на шаг, сердце колотилось в горле. Она поняла, что видит сейчас не отношения, а клетку. Клетку, в которой сидит её подруга, и дверь которой держит на замке Антон.
Когда Аня вышла из кабинета, Катя инстинктивно сделала вид, что только подошла. Но уже знала: между ними больше нет той прозрачности, что была раньше. И если она не придумает, как вытащить Аню, та просто исчезнет — не физически, но внутренне.
Катя улыбнулась, как могла естественнее, когда Аня вышла из кабинета.
— Сюрприз, — тихо сказала она. — Думала, поймаю тебя на обеде.
Аня моргнула, чуть замерев на секунду, но быстро натянула привычную лёгкую улыбку.
— Привет… ой, ну давай хотя бы кофе возьмём, — и, будто не заметив, что Катя явно что-то слышала, направилась в сторону лестницы.
Внизу, в маленькой кофейне, они сели за стол у окна. Катя заказала себе латте, Аня — чёрный кофе без сахара.
— Ты как? — осторожно начала Катя, глядя на подругу.
— Нормально, — Аня отвела взгляд к окну, — просто работа, сама понимаешь, завал.
— Я слышала, как вы с Антоном… — Катя запнулась, но всё же продолжила: — …разговаривали.
Аня резко посмотрела на неё, и в глазах мелькнуло что-то, похожее на предупреждение.
— Не нужно, Кать. Это… рабочие вопросы.
— Это не было похоже на рабочие вопросы, — мягко, но настойчиво сказала Катя. — Ты изменилась. Ты даже говоришь иначе.
— Может, просто повзрослела, — ответила Аня, стараясь улыбнуться, но улыбка вышла вымученной.
Пауза затянулась. За соседним столом кто-то смеялся, стучали чашки, за окном мимо проходили люди, но между ними стояла невидимая стена.
— Если что-то не так… — Катя сделала глубокий вдох, — ты знаешь, я рядом.
— Знаю, — тихо сказала Аня, глядя в чашку. И, чуть заметно качнув головой, добавила: — Но правда, всё нормально.
Она подняла глаза, и Катя поняла, что разговор окончен. Аня не пустит её дальше, как бы она ни пыталась.
И всё же, когда они попрощались, Катя ощутила холод, который не уходил до самого вечера — как будто Аня медленно ускользала из её жизни, и скоро от неё останется только красивая оболочка.
Катя с утра не находила себе места. Её шаги бесшумно скользили по коврам, она то поднималась наверх, то спускалась вниз, всякий раз прислушиваясь — не освободился ли отец. Василий Иванович, как обычно, был в водовороте своих дел: по телефону говорил короткими и жёсткими фразами, что-то помечал в толстой папке с бумагами, потом уехал, вернулся, снова скрылся за дверью с кем-то на срочной встрече.