В коридоре пахло дорогим деревом и чуть уловимым ароматом воска от свечей, доносившимся из квартиры. Аня задержала дыхание, стараясь успокоиться, но внутри всё сжималось. Она знала, что сегодняшний ужин — не просто «семейный вечер». Антон редко делал что-то просто так, особенно когда дело касалось неё и Кати. Он любил выставлять их обеих в неловкое положение, любил демонстрировать своё превосходство и власть.
На ней было чёрное скромное платье до середины голени, без лишних украшений, но идеально сидящее по фигуре. Плечи прикрывала мягкая норковая шуба, которую он же ей когда-то подарил — и которую она теперь ненавидела, как ненавидела и всё, что напоминало об их связи. Макияж был лёгким, но безупречным, волосы собраны в низкий гладкий пучок. Внешне — воплощение утончённой холодности. Внутри же — лишь гулкая усталость.
Она нажала на звонок и глубоко вдохнула, чувствуя, как магия тихо шевелится под кожей. Она пыталась держать её под контролем, но чем дольше оставалась рядом с Антоном, тем сильнее эта тёмная энергия будто отравляла её изнутри. Ночами она лежала рядом с ним, чувствуя, как в груди нарастает тихое, почти физическое желание убить его. Но каждый раз внутри находилось что-то, что останавливало — страх, усталость или просто осознание, что это всё равно не даст ей свободы.
Дверь открыл не Антон, а один из слуг. Он молча пропустил её внутрь, и уже в прихожей Аня почувствовала в воздухе ту особенную, ледяную атмосферу этого дома.
В гостиной за накрытым столом сидела Катя — в бледно-кремовом платье с длинными рукавами, с идеальной причёской, но с глазами, которые выдавали её усталость. Она встретила взгляд Ани, и в нём было всё — облегчение, грусть, и тихая просьба «будь осторожна».
Антон сидел во главе стола, в идеально скроенном тёмно-синем костюме, с тем самым выражением лица, которое всегда предвещало неприятности. Его холодный взгляд скользнул по Ане, задержался на шубе, потом на сумке. Уголок губ чуть дёрнулся — не в улыбке, а в жесте, который больше походил на отметку «заметил».
— Проходи, — сказал он ровно, почти без интонаций, но в этом «приглашении» чувствовался приказ.
Аня сняла шубу, передала её слуге и подошла к столу, чувствуя, что воздух здесь уже пропитан чем-то тяжёлым и вязким.
В просторной столовой, освещённой мягким золотистым светом хрустальной люстры, стоял запах дорогих блюд и лёгкий аромат вина, но за этим внешним уютом пряталась ледяная тяжесть. Антон сидел в центре, чуть откинувшись в кресле, и говорил так, словно за столом был один он.
— Маг, убийца, до сих пор на свободе. — Его голос был ровным, но в нём слышалась властная нетерпеливость. — Мы не можем позволить себе ещё одну жертву. Его нужно найти, и чем скорее, тем лучше.
Катя держала вилку так, будто она весила несколько килограммов. Аня молча наблюдала, как подруга опускает глаза в тарелку, избегая смотреть на мужа.
— Кстати… — Антон сделал короткую паузу, отхлебнул вина и продолжил уже почти небрежно: — Казнь Олега назначена на ближайшие дни.
Слова упали в тишину, как камни в глубокий колодец.
Катя побледнела так резко, что даже её идеально наложенный макияж не смог скрыть это. Плечи чуть дрогнули, а пальцы сжали вилку так, что побелели костяшки. Она тихо вдохнула, но воздух застрял в груди.
Аня видела, как у подруги на мгновение помутнел взгляд. Это была та грань, когда человек уже не слышит, что говорят вокруг.
В просторной столовой воцарилось неловкое, звенящее молчание. Даже приборы перестали звякать.
Аня отложила ложку, положила салфетку рядом с тарелкой и, стараясь, чтобы голос звучал спокойно, произнесла:
— Антон Михайлович, я бы хотела отлучиться в дамскую комнату.
Он лениво махнул рукой, не прерывая свой размеренный глоток вина.
Катя тут же поднялась.
— Я провожу, — тихо сказала она.
Аня прекрасно знала, где находится дамская комната, но не возражала. Она понимала: подруге просто нужно выйти из-под его взгляда.
Они прошли по длинному коридору с коврами и приглушённым светом бра, пока не скрылись за поворотом. Здесь, вдали от стола, стены будто перестали давить, но напряжение всё равно не отпускало.