Катя встала, стул с глухим стуком отъехал назад.
— Ты больной, Антон. Ты думаешь, что можешь контролировать всех, ломать их, унижать, а они будут тебе улыбаться.
— Потому что я даю им всё, — резко ударил он ладонью по столу, и посуда звякнула, одна из рюмок опрокинулась, пролив красное вино на скатерть. — ВСЁ!
— Всё? — голос Кати задрожал. — Ты даёшь только страх и боль!
В этот момент он резко поднялся, движение было настолько резким, что стул опрокинулся. Он шагнул к ней, и Аня, сама не понимая зачем, встала между ними.
— Уйди, — бросил он ей, но не крикнул — сказал так, что стало ещё страшнее, чем от крика.
— Нет, — тихо ответила Аня, дрожа. — Хватит.
— Хватит? — он прищурился. — Ты здесь только потому, что я это позволил. Думаешь, твоя магия тебя спасёт?
Его рука рванулась к бокалу, и он швырнул его в стену — хрусталь разлетелся о белую штукатурку, оставив алые брызги вина, как кровь.
— Сядьте обе. Немедленно.
Катя сделала шаг назад, но Аня продолжала стоять, чувствуя, как внутри всё горит от унижения и ярости.
В столовой стояла гнетущая тишина, нарушаемая только тяжёлым дыханием трёх человек, каждый из которых понимал: этот ужин уже перешёл в открытую войну.
После ужина воздух в квартире Волковых был густым, как перед грозой. Катя и Аня молча помогали горничной собрать со стола, а Антон ушёл в кабинет, даже не попрощавшись.
— Я пойду, — тихо сказала Аня, беря свою сумку. — Катя, держись.
Она сжала руку подруги чуть сильнее, чем стоило, передавая в этом жесте всё, что не могла сказать словами.
Когда за Аней закрылась дверь, Катя осталась стоять в пустой столовой. Она чувствовала, как внутри нарастает липкий страх. В голове всё время звучали слова Антона, его холодный тон, эта показательная демонстрация силы. Сегодня ночью он не остановится — она знала это с такой же уверенностью, как то, что за окном уже стемнело.
В спальне было тихо. В камине тлели дрова, отбрасывая на стены рыжие отблески. Катя подошла к туалетному столику, достала из выдвижного ящика маленький тёмный флакон.
Зелье было мутно-янтарным, густым, пахло травами и чем-то металлическим. Она сняла пробку, вдохнула — и сердце забилось быстрее. «Аня сказала, что станет легче», — подумала она, хотя понимала: легче станет только на время.
Катя подошла к зеркалу. Оттуда на неё смотрела идеально уложенная, красивая женщина в шёлговом пеньюаре. Только глаза выдавали её — пустые, затянутые дымкой усталости.
— Ну что, — прошептала она отражению, — попробуем выжить ещё одну ночь.
Она запрокинула голову и выпила зелье залпом. Горечь обожгла горло, но уже через минуту тело окутало лёгкое тепло, мышцы чуть расслабились. Страх не ушёл, но стал как будто чуть дальше, как шум за толстой дверью.
В этот момент за дверью спальни раздались тяжёлые шаги. Катя поставила флакон на столик и глубоко вдохнула.
Ручка повернулась.
Антон вошёл, неся в руках бокал с коньяком. Его взгляд был тяжёлым, но не спешным — хищник, который уверен, что добыча уже никуда не денется.
Катя сжала подол пеньюара, чувствуя, как зелье делает своё дело, приглушая всё, кроме одного чувства — отчаянного желания, чтобы эта ночь прошла как можно быстрее и без крови.
Антон медленно прошёл к ней, ставя бокал на прикроватную тумбу.
— Платье тебе шло, — произнёс он ровным, холодным голосом. — Даже жаль, что в нём ты была не для меня.
Катя почувствовала, как слова обжигают сильнее, чем коньяк, и отвела взгляд.
— Я старалась выглядеть достойно, — тихо сказала она, надеясь, что голос не дрожит.
Он подошёл ближе, коснулся её лица пальцами, будто изучая.
— Сегодня ты будешь вести себя тише обычного, — сказал он так, будто это не просьба, а неизбежность. — У нас будет долгий разговор.
Катя кивнула, не споря. Зелье в крови делало её тело чужим и немного вялым, но разум всё ещё фиксировал каждую деталь — тень его фигуры в огне камина, блеск глаз, металлический привкус страха во рту.
В глубине души она повторяла себе одну фразу, как заклинание: «Просто доживи до утра».
Аня вернулась в свою квартиру почти на автопилоте. Сняла шубу, повесила на крючок, сбросила туфли прямо в прихожей. Вино, которое она взяла с ужина, поставила на стол и тут же открыла, даже не раздумывая.