Его дыхание стало тяжелее, но не от страха. Он усилием воли заставил себя пошевелить руками. Пальцы дрожали, но он нашёл кольцо на своей руке, коснулся камня.
В ту же секунду из него потёк серый, холодный туман, быстро заполняя комнату.
Аня резко дёрнулась, закричала, прикрывая глаза от резкого жжения.
— Чёрт! — она отступила к дивану.
Антон, чувствуя, как оцепенение спадает, рывком поднялся на ноги и бросился на неё. Взгляд его был жёстким, дыхание сбивчивым.
Аня вскинула руки. По комнате раздался резкий металлический звон — все острые предметы, от кухонных ножей до расколотого бокала, сорвались с мест и, вращаясь, понеслись в его сторону.
Антон активировал защиту — полупрозрачный купол вспыхнул над ним, и лезвия с глухим стуком ударялись о невидимую преграду. И всё же каждый удар отдавался в висках болью, магический барьер дрожал, как поверхность воды под ветром.
— Ты наивная ведьма, — процедил он, делая шаг вперёд. — Я инквизитор. Я знаю все ваши уловки.
Аня запрокинула голову и рассмеялась. Смех был низким, в нём слышалось что-то нечеловеческое — как будто вместе с ней смеялись десятки чужих голосов.
— И именно поэтому ты держал меня рядом. Именно поэтому спал со мной. — Она смотрела прямо в глаза, её зрачки чуть расширились, превратившись в тёмные колодцы.
Антон почувствовал, как по коже пробежал холод. Этот смех, этот взгляд — они были не только Анины. Что-то древнее, тёмное, смотрело на него изнутри.
Он сжал кулаки.
— Это была твоя ошибка. — Его голос стал низким, почти рычанием.
Она усмехнулась, и за её плечами тени потянулись, как крылья, готовые обрушиться на него.
Тьма в комнате густела с каждой секундой. Она была не просто магией — она дышала, двигалась, сжималась и расширялась, будто обладала собственным разумом. В её глубине, на границе света, мерцали смутные очертания — лица, изломанные гримасами ужаса.
Антон с трудом удерживал барьер, чувствовал, как холод и давление этой тьмы проникают в тело, стягивая мышцы, лишая дыхания. Каждое её прикосновение было как ожог, только ледяной.
— Ты не выберешься, — голос Ани раздался сразу отовсюду. Он был сладким и ядовитым, как яд, что подают в дорогом бокале. — Здесь ты умрёшь.
В вихре теней она выглядела не женщиной, а силуэтом чего-то древнего и опасного. Глаза — яркие, горящие изнутри, — фиксировались на нём с внимательностью охотника, готовящегося нанести последний удар.
Антон сделал шаг вперёд. Ноги тонули в вязкой магии, но он не останавливался.
— Не дождёшься.
Аня подняла руки, и из теней вырвались острые, как кинжалы, жгуты. Они били по барьеру, каждый удар сопровождался треском и вспышками искр.
— Ты наивен, Антон. Думаешь, твоя сила в звании инквизитора? — её губы изогнулись в презрительной усмешке. — А я… я выжила там, где тебя бы сожрали за день.
Он сжал зубы, подавляя желание броситься вперёд вслепую.
— А я знаю, что вы, ведьмы, живёте слишком не долго только потому, что недооцениваете врагов.
Она рассмеялась. Смех был низким, наполненным чем-то чужим, нечеловеческим.
— Я держала тебя рядом. Я позволяла тебе прикасаться ко мне, зная, что однажды ты станешь частью моего ритуала.
— Ошиблась, — отрезал он.
Он резко активировал кольцо, и серый туман, холодный и влажный, вырвался наружу, стелясь по полу. Он касался теней Ани, и они зашипели, откатываясь. Ведьма отступила на шаг, но тут же бросила в него волну осколков, ножей и стекла.
Антон поднял барьер. Металл и стекло с глухим звоном ударялись о невидимую преграду, но каждый удар отзывался в его висках тупой болью.
— Всё ещё защищаешься? — прошипела она. — Жалко. Я хотела, чтобы ты почувствовал, каково это — быть беспомощным.
— Ты почувствуешь сама, — прорычал он.
Он прорвался сквозь вихрь магии, и на его ладони засветился тонкий металлический ободок, исписанный рунами. Серебро, усиленное инквизиторским заклятием, пульсировало силой, от которой магия ведьм выдыхалась.
Аня заметила это и рванулась в сторону, но он был быстрее. Кольцо коснулось её плеча, и мир вокруг неё взорвался болью. Тьма в комнате закричала вместе с ней — крик был глухим, вибрирующим, словно шёл изнутри самой стены.