Светлана Ивановна стояла, слегка склонив голову. Её натруженные руки, покрытые сеточкой тонких морщин, спокойно лежали на переднике.
– Прикажете упаковать, Елизавета Петровна?
Хозяйка дома вдруг заколебалась. Её взгляд упал на собственную руку – тонкие вены под почти прозрачной кожей, идеально ровный маникюр с матовым покрытием.
«Что я делаю? Раздаю милостыню? Или пытаюсь откупиться от собственного дискомфорта?»
– Да... нет... – она провела рукой по лбу, чувствуя, как подушечки пальцев скользят по идеально гладкой коже. – Выберите всё самое тёплое. И...
Пауза затянулась. В голове мелькнуло воспоминание – Катя вчера вечером, с красными от слёз глазами: «Мама, у неё даже зимнего пальто нет! Она ходит в каком-то потрёпанном плаще!»
– И добавьте тот меховой жакет от Fendi. Кате он всё равно не идёт.
Светлана Ивановна едва заметно подняла брови, но промолчала. Этот жакет стоил как хорошая иномарка.
– Курьером отправить?
– Да. Но... – Елизавета Петровна вдруг резко повернулась к окну, – без нашего обратного адреса. И пусть передадут... анонимно.
Когда дверь за экономкой закрылась, она вдруг почувствовала странную слабость в коленях. Впервые за много лет Елизавета Петровна столкнулась с чем-то, что не могла контролировать – с собственной совестью.
Её взгляд упал на фотографию в серебряной рамке – Катя в возрасте Ани, в роскошном платье на своём первом балу.
«А что, если бы...»
Мысль оборвалась, не смея оформиться до конца. Она резко отвернулась и потянулась к хрустальному графину с водой, но вдруг остановилась, разглядывая собственное отражение в его гранях – искажённое, раздробленное на десятки мелких осколков.
Так же, как и её покой после этого разговора.
Где-то в глубине души Елизавета Петровна понимала – эти вещи ничего не изменят. Завтра Аня проснётся в той же промёрзшей комнате, будет идти тем же грязным подъездом, вернётся в ту же беспросветную реальность.
Но сегодня... Сегодня она хотя бы попыталась. И в этом была своя, горькая правда.
Елизавета Петровна медленно подошла к трюмо с венецианским зеркалом, поправляя несуществующие складки на своей юбке из шёлка ручной работы. В отражении перед ней стояла женщина, чья жизнь сложилась именно так, как было задумано – безупречный брак, положение в обществе, дочь, продолжающая семейную традицию.
«Катенька...» – её губы дрогнули в едва уловимой улыбке.
Она точно знала – как знала смену сезонов в Париже или график аукционов Christie's – что её доченька выйдет замуж за перспективного инквизитора или наследника крупного состояния. Не за этого бедного студента-медика, что сейчас крутится вокруг Кати. И уж тем более не за какого-нибудь магического аутсайдера. Нет.
Её пальцы потянулись к флакону духов Clive Christian, но остановились на полпути. В зеркале мелькнуло воспоминание – Кате пять лет, и она впервые примеряет маленькую диадему для детского бала в посольстве. "Ты будешь принцессой, солнышко", – шепчет тогда Елизавета Петровна, поправляя локоны дочери.
Она закрыла глаза, представляя будущее, выстроенное как драгоценная диаграмма: блестящий выпуск из университета (конечно, с красным дипломом), помолвка с сыном того самого генерала инквизиции (они уже присматривались к семейству Волковых), свадьба в семейной часовне, где прабабка Кати венчалась ещё при старом режиме, дом в престижном районе, купленный в качестве свадебного подарка. Двое детей – сначала мальчик, наследник, потом девочка, чтобы было кому передать фамильные драгоценности.
Елизавета Петровна открыла глаза и поймала себя на том, что мысленно уже выбирает обручальное кольцо для Кати – обязательно с голубым сапфиром, это фамильная традиция.
«Она даже не понимает, как ей повезло», – прошептала она, глядя на фотографию дочери в серебряной рамке. Катя на снимке смеялась, не подозревая, что её судьба уже расписана лучше, чем меню на её же собственной свадьбе.
В соседней комнате зазвонил телефон – вероятно, её портниха из ателье на Монтень. Новые наряды для предстоящего сезона нужно обсудить уже сейчас. Елизавета Петровна сделала последний взгляд на зеркало, проверяя, не выбилась ли ниточка на её безупречном жакете от Chanel.
«Всё будет как надо», – подумала она, направляясь к телефону. В её мире не было места случайностям. Только безупречно спланированное будущее.
И если для этого нужно было мягко отвадить Катю от общения с этой... Аней, то Елизавета Петровна найдет способ сделать это изящно. Как всегда. Ведь она не просто мать. Она – архитектор судьбы своей дочери.