— У меня в шкафу есть белое платье, — тихо сказала она, будто делилась секретом. — Я его недавно купила… Принеси мне его. Хочу, чтобы меня сожгли в нём.
Катя застыла, чувствуя, как от этих слов что-то обрывается внутри. Аня говорила слишком спокойно. Слишком… окончательно.
— И забери мою кошку себе, — добавила ведьма, чуть мягче.
— Принесу, — выдохнула Катя, глядя на неё сквозь туман слёз. — А Лилит уже у меня. Я перевезла её в свою квартиру, с ней сейчас горничная. Хотела отправить к родителям, но… сама понимаешь.
— Понимаю, — кивнула Аня и на миг прикрыла глаза. — Не плачь из-за меня, умоляю. Я того не стою. Избавься от брака и беги… иначе он тебя сломает, как сломал меня.
Слова повисли в холодном воздухе камеры, и Катя поняла — это прощание.
Они обнялись в последний раз. Цепь глухо звякнула, когда Аня дотронулась до её плеча, и Катя почувствовала этот холод металла так же остро, как холод в душе.
Она вышла из камеры перед рассветом. Узкий коридор тюрьмы тянулся, как змея, а за решётками кто-то шептал молитвы, кто-то плакал. Но Катя шла прямо, не оглядываясь. Её сердце рвалось на части, но в голове уже звенела единственная мысль: Антон не смилуется. Он уже всё решил и от своего решения не отступится.
Но она — Высоцкая. А Высоцкие не сдаются.
И уже тем же утром она начала искать выходы на верховных магов. Неделя поисков, звонков, писем, просьб и обещаний… И, наконец, она нашла.
Город погрузился в вечерний туман, смешанный с запахом дождя и бензина. Неоновые вывески переливались в лужах, и каждый их всполох казался чужим взглядом, следящим за ней. Катя шла быстро, выбирая те улицы, где камеры наблюдения не работали или были давно забрызганы грязью.
Внутри жгло тревожное чувство — не за себя, а за Аню. Одно неверное движение, и всё закончится раньше, чем она успеет хоть что-то предпринять. Антон не прощает. Инквизиция — тем более.
Место встречи — заброшенный двор-колодец в старой части города. Здесь было тихо, только вода из трубы капала в металлический бак, создавая мерный, раздражающий ритм. У стены, в тени полуразвалившегося кирпичного фасада, стоял высокий мужчина в длинном чёрном пальто. Лицо прятал капюшон, но глаза — странного, переливчатого цвета — сверкнули в тусклом свете.
— Катрин Высоцкая, — его голос был низким, глухим, но в нём ощущалась сила. — Вы просили о встрече.
— Да, — Катя остановилась на расстоянии пары шагов. — Речь о моей подруге. Анне Смольной…
— Я знаю, кто она, — перебил маг. Его голос стал холоднее. — И знаю, что она сделала.
Катя напряглась.
— Она больна. Сломана. Это не… — она запнулась, глотнула воздух, — не только её вина. Ей нужна помощь. Не костёр.
Маг медленно выпрямился. Несколько секунд он просто смотрел на неё, словно пытаясь понять, что движет этой женщиной.
— Вы понимаете, что я рискую всем, если вмешаюсь? — тихо произнёс он. — Верховные маги не идут против инквизиции. Это правило, которое не нарушают.
Катя сделала шаг ближе.
— Я понимаю. И я готова заплатить. Столько, сколько потребуется. Любую сумму.
Он чуть прищурился.
— Думаете, всё решается деньгами?
— Деньги, связи, документы, — перечислила она. — Я отдам всё. Только помогите ей.
Маг отвернулся, бросив взгляд на тёмное небо.
— Почему вы так за неё держитесь? Она ведь не святая.
Катя почувствовала, как что-то горячее сжало горло.
— Потому что если бы не то, что с ней сделали… она бы не стала такой. Вы говорите, вы знаете, что она сделала. Но вы не знаете, что с ней сделали.
Тишина. Только капли в бак падали с едва слышным металлическим звоном.
Он снова посмотрел на неё, и в его взгляде было уже меньше отстранённости.
— Вы хотите невозможного.
— Вы сказали, что невозможного не бывает для тех, кто владеет настоящей магией, — резко ответила Катя. — Я нашла вас именно по этой репутации.