— Не бойся, — сказал он низким, спокойным голосом, в котором сквозила непоколебимая уверенность. — Там ты начнёшь новую жизнь.
Катя подняла на него взгляд. Глаза были покрасневшие от недосыпа и слёз, но в них уже горел тихий, упорный свет. Она кивнула, медленно вытерла щёку тыльной стороной ладони, чтобы ни один след слёз не остался на лице, и сделала первый шаг к трапу самолёта.
Каждая ступень давалась тяжело, но с каждым шагом она чувствовала, как обрывки старых страхов остаются позади, там, внизу, на холодной земле. На последней ступени она задержалась, обернулась — вдалеке, за бетонной полосой и переливами тепловых потоков, темнели крыши города. Там осталась её прежняя жизнь: люди, которых она потеряла, и те, кого прокляла.
Катя крепче прижала к себе маленькую Аню, вдохнула запах её мягких волос и тихо, почти шёпотом, сказала:
— Мы свободны.
Внутри самолёта было тепло, тихо гудели двигатели. Когда он начал разгоняться по взлётной полосе, сердце Кати дрогнуло, но уже не от страха — от осознания, что они летят туда, где прошлое больше не сможет их достать.
Серебристое крыло прорезало утреннее небо, и город остался далеко внизу — серым пятном, теряющимся в тумане. Италия ждала их впереди, а вместе с ней — новый дом, солнце, море и надежда, что кошмары больше не вернутся.
Тёплый ветер с моря доносил солёный запах и тихое шуршание волн. Солнце клонилось к закату, заливая белые стены виллы золотым и розовым светом. В саду, среди оливковых деревьев и кустов лаванды, босиком бегала маленькая Анюта — в лёгком платьице, смеясь и гоняясь за бабочками.
Катя сидела на плетёном кресле на террасе, обхватив ладонями тёплую чашку кофе. Она наблюдала за дочкой и впервые за много месяцев ощущала в груди не пустоту, а мягкое тепло. Впервые за долгое время ей казалось, что можно просто жить, дышать и смотреть, как солнце опускается к горизонту.
Василий Иванович, приехавший на несколько дней, возился у мангала, время от времени бросая на внучку внимательные взгляды. Катя знала — он присматривает за ними обеими, как мог, даже на расстоянии.
Анюта вдруг остановилась посреди газона, подняла ладошку, и бабочка, что секунду назад порхала метрах в трёх, медленно опустилась прямо к ней на пальцы. Девочка засмеялась и радостно посмотрела на мать:
— Мам, смотри! Она сама ко мне прилетела!
Катя замерла, сердце пропустило удар. Вокруг дочери воздух чуть дрогнул, едва заметно искривился, как бывает над горячим асфальтом летом. Она узнала это чувство — тихое, мягкое биение магии, ещё слабое, но уже живое.
— Очень красивая… — тихо сказала Катя, подходя и приседая рядом. Она коснулась щёки девочки, но в душе сжалась.
Воспоминания об Ане, костре и той цене, что магия может потребовать, обожгли сильнее, чем морской ветер.
Анюта, не замечая маминых мыслей, подула на бабочку, и та взлетела, оставив в воздухе едва уловимое мерцание.
Катя подняла дочь на руки и посмотрела на закат. Там, за морем, был город, в котором остались её кошмары и прошлое. Но теперь у неё был смысл жить дальше. И защищать.
— Мы свободны, Анечка, — прошептала она. — И я сделаю всё, чтобы ты всегда была свободна.
Ветер тронул её волосы, и ей вдруг почудился тихий, хрипловатый смех. Но теперь он не пугал — он словно благословлял.
Иногда, когда маленькая Анюта уже давно спала, Катя выходила на террасу. Внизу тихо шуршало море, в воздухе витал тёплый, чуть солёный запах ночи. На столике рядом стоял высокий бокал красного вина, его густая тень колыхалась в свете маленького фонаря.
Катя сидела, укрывшись лёгким пледом, и смотрела в темноту, туда, где за горизонтом прятался город её прошлого. В такие ночи мысли приходили сами.
Она вспоминала Антона. Его холодный, расчетливый взгляд, который никогда не был тёплым, даже в начале. Мужчину, который с улыбкой ломал людей, как ломают сухие ветки. Человека, что окончательно уничтожил её Аню, сжёг её на костре, лишив Катею ту часть души, которая делала её живой.
Она вспоминала Олега. Того, кто был дорог её сердцу, кто мог бы стать спасением, но чья жизнь оборвалась слишком рано. Его глаза, в которых был свет — редкий, честный, живой. Он ушёл, и вместе с ним ушла последняя иллюзия о доброте в этом мире.
Но чаще всего она возвращалась мыслями к Ане. Лучшей подруге. Девушке, которую она любила больше жизни. К той, ради которой была готова на всё. Она помнила, как стояла на коленях перед Антоном, умоляя его отдать Аню ей, увезти в Швейцарию. Там нашёлся бы маг, который мог бы помочь. Там она бы осталась жива. Но Антон отказал. И в тот день Катя поняла, что в его мире жизнь человека ничего не стоит, если в ней нет выгоды.