Она умела справляться с трудностями. Уже доказала это. Когда-то она отвоевала у матери право учиться в обычном, пусть и лучшем университете города, а не уезжать в Лондон «на правильное образование» и «правильные знакомства». И если смогла тогда — сможет и сейчас.
Катя откинулась на спинку дивана, наблюдая, как на экране телефона меняется статус заказа: «Принят», «Готовится»… Она чувствовала, как внутри медленно, но верно застывает ледяной панцирь, скрывающий любые эмоции.
Потому что завтра, как и всегда, мир увидит Екатерину Высоцкую — безупречную, недосягаемую, идеальную. А всё остальное… останется за кадром.
Утро выдалось холодным и ясным. Солнце только поднималось над серыми крышами, заливая улицы холодным золотом. Катя сидела в своей машине, безупречно собранная: мягкие локоны падали на плечи, макияж был идеальным, а в руках — термокружка с кофе, из которой поднимался тонкий пар.
Она косилась на облупленные стены дома, возле которого припарковалась, и всё ещё ощущала лёгкое напряжение. Этот район казался ей чужим и опасным — слишком много мрачных подъездов, слишком мало света и слишком много людей, которые смотрят слишком пристально. Где-то неподалёку кто-то громко ругался, хлопнула дверь, и Катя поймала себя на мысли, что непроизвольно сжала руль.
Но ради Ани она готова была терпеть этот дискомфорт.
Вскоре из подъезда появилась сама Аня. На ней был аккуратный, хотя и явно недорогой, костюм, волосы собраны, в глазах — лёгкое волнение. Катя сразу заметила и новую сумку — не бренд, но стильная и свежая, значительно лучше той, что Аня носила раньше.
Аня села на пассажирское сиденье, аккуратно поставив сумку между ног.
— Готова к первому рабочему дню? — спросила Катя, плавно выруливая на дорогу.
— Если честно… не очень, — призналась Аня, глядя в окно. — Беспокоюсь.
Катя скосила на неё взгляд и мягко улыбнулась. На миг все собственные проблемы — мать с её бесконечным контролем, предстоящий приём, давящий фасад идеальной жизни — отступили. Рядом была Аня. Милая, честная, настоящая Аня. У неё, Катя знала, проблем в разы больше, чем у неё самой, хотя она и не понимала их до конца. Но именно это делало её дружбу особенной.
— Не переживай, — сказала она уверенно. — Ты за это время прямо расцвела. И этот костюм тебе очень идёт.
Аня улыбнулась в ответ и машинально поправила ремешок сумки. Деньги на неё она заняла у Олега, и хоть это была далеко не люксовая вещь, она придавала ей больше уверенности, чем любая магическая защита.
Катя отметила, как Аня расправила плечи, и почувствовала тихое удовлетворение. Может быть, она не могла изменить мир, но поддержать подругу в этот день — в её силах.
Аня сидела в пассажирском кресле, и чем ближе они подъезжали к центру города, тем сильнее внутри что-то сжималось. Казалось, что холод от утреннего ветра просочился под кожу и поселился где-то под рёбрами. Её слегка трясло — не от холода, а от нервного напряжения.
Она думала об Антоне Волкове. В её воображении он был строгим, собранным, с пристальным взглядом, от которого не спрячешь ни одной ошибки. А вдруг он окажется слишком требовательным? А вдруг я просто не потяну работу? Мысли наплывали одна за другой, как холодные волны, и каждая пыталась сбить её с ног ещё до того, как она сделает первый шаг.
В голове мелькали картины — как она забывает что-то важное, роняет документы, говорит не то, застывает с глупым выражением лица под пристальным взглядом. Она боялась опозориться, боялась показать себя с худшей стороны.
Машинально она коснулась браслета на запястье, под которым скрывалась её метка. Гладкий металл был холодным и будто напомнил ей — нельзя расслабляться. Аня выпрямила спину, глубоко вдохнула.
Я готовилась к этому моменту. Я справлюсь.
Всю жизнь она буквально выгрызала себе место под солнцем — в детдоме, в университете, среди людей, которые не видели в ней ничего, кроме клейма. Она знала, что это место тоже сможет отвоевать.
Она молода, у неё есть силы. Если придётся — промолчит. Проглотит обиду, сожмёт зубы, но не сломается.