Главное — чтобы получилось. Чтобы наконец выбраться из нищеты, уйти из этого мрачного района, где серые дома давят на плечи, а опасные взгляды соседей заставляют идти быстрее, не оборачиваясь. Чтобы у неё появилась своя, новая, светлая жизнь — с просторной кухней, тёплым светом в окнах и тишиной, в которой можно выдохнуть.
Она сжала кулаки, и в груди разлилось знакомое упрямое тепло.
Я всё выдержу. Я всё возьму. И это место — тоже моё.
Машина Кати плавно свернула на широкую улицу, вымощенную ровными плитами. Здесь город выглядел иначе — чище, светлее, упорядоченнее. Высокие дома с зеркальными фасадами отражали утреннее солнце, а у каждого подъезда стояли аккуратные клумбы и строгие охранники в тёмной форме.
— Вот и приехали, — тихо сказала Катя, останавливаясь у массивного здания, занимавшего почти целый квартал.
Аня подняла взгляд и на секунду забыла, как дышать. Инквизиция.
Здание возвышалось, словно вытесненное из камня целой эпохи: высокие арочные окна, тёмно-серый гранит, тяжёлые двери с металлическим гербом — щит, перекрещённый мечом и пером. Всё в нём говорило о силе, контроле и власти. Люди, что входили и выходили, двигались уверенно, будто знали, что за их спинами стоит весь этот монументальный вес.
— Ну? — Катя чуть улыбнулась, наблюдая за её реакцией. — Пойдёшь сама или тебя за руку провести?
— Пойду сама, — ответила Аня, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо.
Она открыла дверь машины, ступила на идеально чистую брусчатку и почувствовала, как воздух здесь будто другой — плотный, серьёзный, чуть отдающий холодным металлом и бумагой.
Подходя к входу, она заметила охранника в строгом чёрном костюме. Он провёл взглядом по её лицу, костюму, задержался на браслете на запястье. Не сказал ни слова, но этого молчаливого осмотра было достаточно, чтобы у Ани внутри сжалось что-то маленькое и упрямое.
Держи спину ровно. Не показывай слабость.
Она подтолкнула тяжёлую дверь, и мир внутри оказался совсем другим. Просторный холл, высокий потолок с массивной люстрой, прохладный мрамор под ногами. Здесь пахло бумагой, кожей переплётов и слабым ароматом дорогого кофе.
Люди проходили мимо быстро и собранно, каждый с папками, планшетами, какими-то срочными делами. Никто не обращал на неё внимания, но она ощущала невидимый взгляд системы, оценивающей каждого, кто сюда вошёл.
Где-то впереди, за приёмной, её ждал Антон Волков. И шаги туда казались длиннее, чем весь её путь до этого дня.
Подойдя к приёмной, Аня уже хотела вдохнуть глубже, чтобы собраться с мыслями, но вместо этого застыла, услышав из-за массивной дубовой двери гулкий, почти раскатистый крик.
— Вы понимаете вообще, чем это грозит?! — мужской голос был низким, хрипловатым, но с такой мощной интонацией, что слова будто пробивали воздух. — Я сказал, чтобы это было готово вчера! Вчера, Карпов! А вы притащились сегодня и…
Дальше фраза утонула в новом всплеске гнева, и у Ани в груди всё болезненно сжалось. Её ладони вспотели, сердце застучало где-то в горле. Это был не просто строгий начальник — это был человек, который мог одной фразой раздавить, как насекомое.
На секунду в голове пронеслась паническая мысль: Сбежать. Просто выйти, добежать до машины Кати и умчаться куда угодно. Пусть эта работа достанется кому-то другому.
Но ноги остались на месте. Она буквально вцепилась пальцами в ремень своей сумки, собрав все силы в кулак.
Нет. Я сюда пришла, и я останусь.
В приёмной было тихо, лишь тиканье больших настенных часов мерно отмеряло секунды. Мягкий свет от настольной лампы падал на полированный стол, за которым теперь сидела Аня. Её пальто — то самое, что подарила Катя, — аккуратно лежало на спинке кресла, придавая всему немного домашнего уюта среди холодной официальности помещения.
Она положила перед собой аккуратно разложенные папки с документами. Всё было готово ещё неделю назад: анкеты, графики встреч, регистрационные журналы. Оставалось только приступить к делу.
Просматривая список на сегодняшний день, Аня мысленно выстраивала план. В девять — встреча с представителем городской стражи, в десять — приём двух заявителей по особым делам, после обеда — внутренняя проверка архива. Всё чётко, всё по расписанию.
Но за дверью крики не стихали. Время от времени она слышала приглушённые, но явно взволнованные ответы собеседника — тот, кто сейчас был в кабинете, явно пытался оправдаться.