Аня украдкой взглянула на дверь. Она даже не могла представить, на кого можно так долго и со вкусом орать.
Каждая минута ожидания казалась бесконечной. Она сидела, стараясь не ерзать, и ощущала, как напряжение витает в воздухе, словно статическое электричество перед грозой.
Главное — дождаться момента. Не показать страх. Не дрогнуть.
Когда дверь кабинета наконец распахнулась, Аня машинально задержала дыхание. Пожилой мужчина, вероятно тот самый Карпов, вылетел оттуда почти бегом. Лицо у него было алым, как варёный рак, ворот рубашки расстёгнут, а руки дрожали так, будто он только что вышел с поля битвы. Он даже не взглянул в сторону Ани — лишь проскочил мимо её стола, цепляя плечом край стула, и резво умчался по коридору.
В приёмной снова воцарилась тишина, но от этой тишины было только хуже. Аня испуганно перевела взгляд на тяжёлую дверь кабинета Волкова. Сердце стучало где-то в ушах.
Сейчас или никогда.
Она поднялась, чувствуя, как каблуки слегка дрожат, подошла к двери и постучала.
— Да! — короткий, резкий окрик, от которого внутри всё сжалось.
Аня открыла дверь и вошла, замирая на пороге. Кабинет был просторный, но обставленный строго: массивный стол из тёмного дерева, на стене — герб инквизиции, рядом — аккуратно выстроенные полки с папками и папками дел.
За столом сидел он. Антон Волков.
С первого взгляда в нём чувствовалась власть — та, которая не нуждается в громких словах, чтобы давить на человека. Высокий, широкоплечий, в идеально сидящем чёрном костюме. Серые глаза холодно и цепко скользнули по ней сверху вниз, оценивая каждую деталь. Ни малейшей улыбки, только лёгкая тень недовольства, будто её присутствие уже отвлекало от чего-то важного.
— Антон Михайлович, добрый день, — выговорила Аня, стараясь, чтобы голос не дрогнул. — Меня зовут Анна Артуровна, я ваш новый секретарь. Будут какие-то поручения?
Волков чуть скривился, будто оценивая, насколько полезным окажется этот «новый секретарь», и откинулся в кресле.
— Приятно познакомиться, — сказал он без тени тепла в голосе. — Мне кофе. Чёрный. Без сахара. И подготовьте документы по делу Соколовых.
— Да, хорошо, — кивнула Аня и уже сделала шаг к двери.
— Анна. — Его голос снова пронзил тишину, заставив её замереть на месте.
— Вас ввели в дела?
В этот момент сердце неприятно толкнулось в груди. Её никто толком не готовил — только короткие текстовые заметки от предшественницы, сухие и без деталей. Но подставлять беременную женщину, которой и так было нелегко, она не собиралась.
— Да, не переживайте, — произнесла она спокойно, хотя внутри что-то болезненно кольнуло.
— Хорошо, — отрезал Волков, уже уткнувшись в бумаги на столе.
Для него она была всего лишь новой фигурой, которая должна работать и не мешать. Его серые глаза, холодные и неподвижные, напоминали не взгляд живого человека, а каменную маску. От этого Ане казалось, что она разговаривает не с человеком, а с ожившей статуей.
Аня быстро освоилась с кофеваркой — техника была дорогой, но с интуитивными кнопками, и запах свежесмолотых зёрен мгновенно наполнил приёмную. Она поставила дымящийся стакан на стол Волкова, но тот даже не поднял головы. Ни кивка, ни «спасибо».
В голове у Ани зародился странный диссонанс. Там, в кафе, когда она впервые увидела его, он казался другим. Да, опасным, резким, но всё же… человеком. С жёстким взглядом, но не таким холодным, не таким каменным. Сейчас же перед ней был начальник, будто высеченный из мрамора — без малейшего намёка на тепло.
Она заставила себя отмахнуться от этой мысли. Не время разбирать чужие эмоции — нужно работать.
Подготовка документов оказалась куда сложнее, чем она ожидала. Сначала пришлось разбираться в системе архива, потом искать правильные папки, сверять данные, а после ещё и распечатывать всё в нужном порядке. Каждая мелочь отнимала драгоценные минуты, и чем дальше, тем сильнее она чувствовала, как внутри растёт тревога.
Когда наконец последняя страница легла в стопку, Аня глубоко вздохнула, аккуратно выровняла бумаги, словно этим могла сгладить своё волнение, и направилась к кабинету.