Этого она допустить не могла. Не после того, сколько сил ушло на то, чтобы сюда попасть.
Поэтому она осталась за столом в приёмной, делая вид, что просматривает какие-то папки, а на самом деле просто давая себе передышку. Усталость липкими пальцами тянулась к плечам и шее, голова гудела от числа дел, лиц и фамилий, пролетевших за день.
Аня опустила руки на колени и позволила себе то, чего избегала с утра, — аккуратно выпустить накопившуюся магию. Слишком долго она её сдерживала, и теперь энергия мягкими вихрями поднималась под потолок, колыхала тяжёлую люстру, едва слышно звенела в стеклянных подвесках. Через пару секунд она растворялась в воздухе, оставляя после себя лёгкое ощущение тепла в груди.
Она выдохнула. Магия у неё всегда была посредственной, и она это знала. Но иногда даже эта крошечная разрядка помогала собраться.
— Анна! — громкий, резкий голос Волкова пронзил тишину, заставив её вздрогнуть.
Аня закрыла лицо руками, словно это могло отсрочить момент, но через секунду уже поднялась.
— Да, Антон Михайлович, — откликнулась она, открывая дверь.
Он сидел за столом, сосредоточенно пролистывая какой-то отчёт, даже не глядя на неё.
— Мне на стол документы по делу номер семь и чашку кофе, — сказал он, как будто отдавал приказ, а не просьбу.
— Да, хорошо.
Аня чувствовала, что силы на исходе. Ещё немного — и ноги откажутся держать, а голова опустится прямо на стол. Но она просто кивнула и вышла, шаги по мрамору отдавались глухо и тяжело.
«Принесу кофе. Принесу эти чёртовы документы. Сяду. Прикрою глаза на минутку. А потом он уйдёт. И я тоже.»
День тянулся, как вязкий мёд, и Аня впервые поняла, что здесь время принадлежит не часам, а Антону Волкову.
Инквизитор, похоже, и не думал сегодня уходить. За окнами уже давно сгущалась темнота — город утонул в мягком свете фонарей, а в окнах соседних зданий светились лишь редкие прямоугольники света. В коридоре стояла тихая, почти вязкая тишина: большинство сотрудников давно разошлись по домам, и даже уборщицы перестали звенеть ведрами.
Аня в какой-то момент подумала, что Волков, возможно, просто заснул у себя за столом — уж слишком долго он не выходил. Но проверять не рискнула. Вместо этого достала телефон и, откинувшись на спинку кресла, впервые за день позволила себе ненадолго выпасть из реальности.
Катя, как всегда, жила на другой скорости: на её страничке красовалась свежая фотография — стильный наряд, изящная улыбка и модный ресторан на фоне. В комментариях под снимком уже собирались комплименты. Аня машинально поставила лайк и, набрав пару быстрых сообщений, рассказала подруге в красках о своём первом рабочем дне — про беготню по этажам, про ворох бумаг, про пирожок от главбуха и про то, как ноги теперь гудят.
Где-то глубоко внутри кольнуло чувство зависти, но оно было настолько усталым, что даже не задело по-настоящему. Буду много работать — и у меня тоже будет такая жизнь, — решила она, но в этом решении было меньше амбиций, чем простого, тихого желания выбраться из привычной нищеты.
Когда дверь кабинета наконец открылась, Аня подняла голову.
Волков вышел, держа в руках какие-то папки, и с явным удивлением посмотрел на неё.
— Анна, вы чего ещё здесь? — в его голосе не было ни раздражения, ни тепла, только сухое любопытство.
— Работаю, — тихо произнесла она, не пытаясь оправдываться.
Он перевёл взгляд на часы, потом снова на неё. Лоб едва заметно наморщился, будто он пытался понять, что за странная привычка — сидеть на работе после положенного времени.
— Ну… мало ли, что вам понадобится, — пояснила Аня, чуть пожав плечами. — Я ждала, когда вы уйдёте, и тогда ушла бы сама. А то мало ли…
Антон коротко кивнул. Мысленно отметил, что стремление быть на месте «на всякий случай» — черта похвальная, но усталый вид секретарши выглядел почти болезненно.
— Давайте я вас подвезу, — сказал он так же сухо, как и всегда, но уже без прежней отстранённости.
— О нет, не надо, спасибо, — поспешно отказалась Аня, пытаясь встать.
— Идёмте, — голос был не столько приказным, сколько окончательным. Он уже направился к выходу, не оставляя ей особого выбора.