Василий вспомнил недавний разговор с женой и едва заметно улыбнулся. Он уже и сам начинал верить в то, что Антон Волков был бы идеальной партией для его дочери.
— Но, — продолжил он, — помогать, сам понимаешь, лучше семье.
Михаил на секунду застыл, бокал замер у губ. Острый взгляд серых глаз скользнул по лицу старого друга. Он не любил, когда в дела сына вмешивались. Антона он уважал, даже в чём-то побаивался, и никогда не навязывал ему женщин, которые ему не нравились. Но бизнес — это другое. Там на первое место выходили расчёт, выгода и связи.
За соседним столом несколько богатых магов, в дорогих костюмах, вели свой разговор. Их голоса были приглушены, но Волков и Высоцкий обменялись с ними короткими кивками — в знак признания. Здесь все прекрасно понимали: когда речь заходит о деньгах, метка и происхождение перестают иметь решающее значение. Гораздо важнее — состояние на счёте в швейцарском банке и масштабы бизнеса.
— Я понимаю, о чём ты, — тихо сказал Михаил, отставив бокал. — Но я же не могу заставить…
Василий махнул рукой, откинувшись в кресле.
— Ну какое «заставить»? Не говори глупостей. Просто намекни. Он у тебя парень неглупый — поймёт выгоду от этого брака лучше, чем мы. Екатерина умна, образована, три иностранных языка, идёт на красный диплом. Всё при ней: и ум, и красота.
Михаил задумался. Он прекрасно видел, что его единственный сын не выказывает никакого интереса к Екатерине. Хотя, откровенно говоря, он вообще не замечал за Антоном особого интереса к женщинам. Да, они у него были, но всегда на втором плане. Главной оставалась работа.
Он провёл пальцами по холодному бокалу, глядя в тёмную воду за окном.
— Ладно, — тихо произнёс он. — Я с ним поговорю.
Глава 5
Тяжёлые дубовые панели стен, запах старого дерева и дорогого коньяка. На массивном столе — аккуратные стопки документов, у окна — два глубоких кожаных кресла. Михаил сидел в одном из них, глядя на сына, который только что вернулся домой.
Антон снял пальто, бросил взгляд на часы и сдержанно спросил:
— Что-то случилось?
— Случилось? — Михаил улыбнулся, откинувшись в кресле. — Да нет, просто решил, что давно мы с тобой не разговаривали. Сядь, выпьем по рюмке.
Антон не любил этих затянувшихся вечерних бесед. Он чувствовал в них что-то… подготовленное. Тем не менее, сел напротив, взял бокал.
— Сегодня виделся с Василием, — начал Михаил, будто между делом. — Хороший человек, умный, с большим опытом. И… с дочерью, которую ты, наверное, знаешь. Екатерина.
Антон чуть напрягся, но виду не подал.
— Мы встречались пару раз.
— Ммм, — протянул Михаил, изучая его лицо. — Хорошая девочка. Образованная, умная, красивая… Да и семья достойная.
Антон молчал, медленно отпивая коньяк. Он уже чувствовал, куда ведёт отец.
— Слушай, — Михаил чуть подался вперёд, — в нашем мире важно уметь не только работать, но и строить правильные связи. Иметь надёжного человека рядом… Это может спасти, когда всё остальное рушится.
— Ты предлагаешь мне жениться на Высоцкой? — прямо спросил Антон, не сводя глаз с отца.
Михаил выдержал паузу.
— Я предлагаю тебе присмотреться. Она — редкое сочетание ума и положения. А ещё… — он чуть улыбнулся, — она красива.
Антон отставил бокал, не отводя взгляда.
— Если это вопрос бизнеса, ты знаешь, что я не смешиваю его с личным.
— Антон, — голос Михаила стал мягче, но в нём слышалась сталь, — иногда, чтобы сохранить то, что у тебя есть, нужно выходить за рамки привычного.
В кабинете повисла тишина. Лишь тихий тиканье старых часов заполняло паузу.
— Я подумаю, — наконец сказал Антон, вставая. — Но только сам.
Он развернулся и вышел, оставив отца одного в полутёмной тишине кабинета. Михаил долго смотрел на дверь, за которой исчез сын, и подумал, что разговор получился не так мягко, как он планировал.
Пока родители выстраивали в своей голове выгодную партию, Катя сидела в своей просторной комнате и пыталась убедить себя, что всё это просто очередная причуда матери, которая скоро утихнет. Но чем дольше она думала, тем сильнее становилось чувство, что на этот раз всё гораздо серьёзнее.
Комната была словно с обложки журнала — пастельные стены, огромная кровать с подушками, французское зеркало в резной раме, где отражалась стройная фигура в шёлковом халате. Всё здесь говорило о роскоши и комфорте. Всё — кроме её самой.