Внутри поднималась знакомая, почти физическая пустота, как перед падением в чёрную воду. Она пыталась убедить себя, что ещё ничего не решено… но знала: в этом мире такие слова, сказанные таким человеком, редко остаются без последствий.
Когда за Вениамином наконец захлопнулась дверь, тишина в приёмной показалась Ане оглушающей. Сердце колотилось так, будто пыталось вырваться наружу, ладони стали влажными, а внутри всё сжалось в тугой, болезненный узел. Она уже сама не понимала, что больше давит — страх перед Волковым или унижение от того, что о ней только что наговорили.
Собрав все бумаги со своего стола, она прижала их к груди так крепко, что края папок впились в ладони. В голове гудело, пальцы слегка дрожали, но она заставила себя выпрямиться, сделать глубокий вдох и шагнуть к кабинету.
Волков поднял глаза от бумаг, когда она вошла.
— Анна, вы нашли нужный отчёт? — его голос был сухим, ровным, но в нём сквозила такая усталость и оттенок раздражения, что Аня моментально напряглась.
Она моргнула несколько раз, будто пытаясь прогнать предательскую влагу из глаз. Только не сейчас. Если заплачешь — всё, конец. Он выкинет тебя отсюда даже не дав доработать месяц.
— Я… сожалею, Антон Михайлович, — начала она, стараясь держать голос ровным, но в нём уже прорывалась дрожь. — Нужного отчёта нет. Я три раза пересмотрела все папки за этот период… его просто нет.
Она осторожно положила аккуратную, но тяжёлую стопку на его стол, выпрямилась и продолжила чуть быстрее, словно боялась, что он перебьёт:
— Я схожу ещё в архив, проверю. Возможно, его подшили не туда. Вы не переживайте, я всё решу.
Волков чуть нахмурился, и Аня, восприняв это как упрёк, заговорила ещё быстрее, чувствуя, что слова срываются в спешке, а дыхание сбивается:
— Я найду, подниму все похожие даты, сверю с журналами регистрации, и к вечеру отчёт будет у вас на столе, я обещаю…
— Анна, — он поднял руку, и голос его стал чуть жёстче, — помолчите, пожалуйста.
Эти слова ударили сильнее, чем любой крик. Она замерла, чувствуя, как краснеют щёки, и беззвучно кивнула. В этот момент даже тишина в кабинете казалась невыносимо громкой.
Аня стояла перед столом, сжимая в пальцах подол пиджака, будто это могла быть её защита. Её собственный голос казался ей чужим — слишком быстрым, высоким, пронзительным, как тонкий звон стекла перед тем, как оно лопнет. Волков что-то хотел сказать, губы его уже размыкались… и она поняла, что сейчас он произнесёт то самое — «вы некомпетентны, вы уволены».
Горло сдавило, глаза предательски защипало. Аня моргнула раз, другой, но плотная горячая влага всё равно прорвалась наружу.
— Вы… вы меня уволите, да? — выдохнула она, и голос дрогнул. — Простите, пожалуйста… я правда стараюсь, очень. Это моя первая ошибка…
Слёзы покатились по щекам, смешиваясь с тушью, оставляя тёмные разводы на коже. Она судорожно всхлипывала, слова путались и сбивались на шёпот.
— Или… вы… из-за того, что я дочь преступников… хотите уволить? — она едва не захлебнулась своим дыханием. — Я… я никому зла не желаю… пожалуйста… не увольняйте меня…
Волков сидел неподвижно, словно статуя, но его глаза выдавали растерянность. Он наблюдал, как по подбородку девушки стекают прозрачные капли, как мелко дрожат её плечи. В его мире женщины из окружения никогда так себя не вели при нём — их учили сдержанности, ледяной грации, умению улыбаться, даже когда внутри всё рушится. А здесь — настоящая, без прикрас, сырой, болезненный страх.
Истерика набирала силу. Аня, словно прорвав плотину, торопливо вываливала всё: о том, как уже распланировала свою зарплату на год вперёд, как в голове нарисовала картину новой квартиры в приличном районе, без криков соседей за стенкой; как мечтает завести кота, которого будет кормить лучшими кормами, потому что он должен жить лучше, чем она сейчас; как без этой работы всё это рухнет в один момент.
— Аня, успокойтесь, — тихо, почти устало произнёс он, откинувшись на спинку кресла. Он чувствовал, как сжимается что-то внутри, но не знал, что с этим делать.
Она продолжала всхлипывать, глядя на него затуманенным взглядом.
— Аня, — уже жёстче, громче, повторил он, — успокойтесь.
Она икнула, резко втянула воздух и застыла, будто только сейчас осознав, что сказала вслух.
— Никто вас увольнять не собирается, — твёрдо произнёс Волков, глядя ей прямо в глаза. — Вы хорошо работаете. Очень. А отчёт, скорее всего, потеряли в архиве. Это не ваша вина. Мы сделаем нормальный запрос, я скажу, что там указать. И всё найдётся.