Секунду Аня стояла, будто пытаясь переварить его слова. Потом улыбка, чуть неровная, дрожащая, но искренняя, прорезала её лицо. Она начала быстро благодарить его, снова и снова, тут же вставляя извинения, словно боялась, что он передумает.
И, не дожидаясь ответа, выскользнула из кабинета, почти сбежав, чтобы спрятать остатки своей истерики за дверью.
Антон проводил её взглядом, задержавшись на пустом проёме, а затем вернулся к своим документам. Но мысль о том, что девчонка действительно работает из последних сил, не оставляла его. Она приходит в одно время с ним, уходит вместе с ним. И он уже не был уверен, хорошо ли это — для неё.
Аня вылетела из кабинета, прижимая к груди папку, как щит. Коридор показался ей чересчур длинным, а каждый шаг — слишком громким. Она едва дышала, стараясь не разрыдаться снова, но сердце колотилось так, будто вот-вот выпрыгнет из груди.
Она забежала в маленькую комнату для персонала, где всегда пахло дешёвым растворимым кофе и пылью, и села на стул, закинув папку на стол. Ладони дрожали. Она несколько раз глубоко вдохнула и выдохнула, пытаясь вернуть себе хоть каплю контроля.
"Дура… истеричка… нельзя так… нельзя…" — мысленно ругала себя Аня. Она знала, что в их мире слёзы — это слабость, и каждое проявление эмоций может быть использовано против тебя. Но сдержаться она просто не смогла. Ей казалось, что всё, чего она добивалась, висело на тончайшей ниточке, готовой в любой момент оборваться.
Она уткнулась лицом в ладони, прислушиваясь к себе, пока сердце постепенно не начало биться тише.
А в кабинете, за тяжелой дверью, Антон Волков сидел, задумчиво барабаня пальцами по столу. Папка с его делами лежала открытой, но взгляд скользил мимо строчек текста.
Перед внутренним взором всё ещё стояло лицо Ани — с заплаканными глазами, размазанной тушью, дрожащими губами. Не театральная сцена, не притворство. Это была настоящая, беззащитная эмоция.
Он вспомнил первый день, когда она появилась на работе. Уверенная походка, ровный голос, настороженные глаза — как у человека, который готов ждать подвоха от любого. И эта… почти болезненная решимость удержаться на плаву, которая читалась во всём её поведении.
"Она держится из последних сил. И не отпускает."
Он вздохнул, откинулся на спинку кресла и на секунду прикрыл глаза. Не то чтобы ему было свойственно вмешиваться в личные дела подчинённых… но с ней всё было иначе. Эта девчонка работала на износ, словно каждая её минута на этом месте — вопрос жизни и смерти.
"Надо будет… как-то её поддержать. Осторожно. Чтобы она сама этого не поняла."
Его пальцы снова легли на бумаги, но мысли всё ещё возвращались к образу той самой ведьмы, которая пыталась улыбаться сквозь слёзы.
В свой первый выходной Аня позволила себе роскошь спать до полудня. Будильник даже не ставила — не хотелось. Тело было тяжелым, словно налитое свинцом, а голова гудела от усталости. Неделя вымотала её до состояния, когда даже простая мысль о том, чтобы куда-то выйти, казалась подвигом.
Она пролежала ещё с полчаса, глядя в потолок и слушая тихое жужжание холодильника, и только потом нехотя выбралась из-под одеяла. Умылась ледяной водой, чтобы хоть немного взбодриться, наспех приготовила себе завтрак — яичницу с подогретым хлебом. Чай заварила в любимой чашке с отколотым краем, купленной на распродаже, и села за маленький кухонный стол.
По-хорошему, можно было бы почитать, погулять или заняться чем-то полезным… но сил не было. Руки сами потянулись за телефоном.
Она открыла социальные сети — и лента тут же выдала свежие публикации Кати. Две, три, пять новых фотографий. На одной — Катя в роскошном изумрудном платье, которое явно стоило как минимум полгодовой Анин зарплаты, позировала на фоне огромной картины. На другой — бокал шампанского в хрупких пальцах, позолота интерьера, мерцающие люстры. И подпись: "Прекрасный вечер на закрытой выставке".
Аня невольно провела пальцем по экрану медленнее, разглядывая каждую деталь — как ложится ткань, как блестит стекло бокала, как идеально лежат локоны. Она поставила лайк, написала короткий комментарий: "Выглядишь потрясающе" — и почти сразу закрыла приложение.