Но было уже поздно. Зависть, эта липкая, тяжёлая, жгучая зависть, поднялась в груди и неприятно расползлась по всему телу.
"Чёрт бы побрал, как же ей повезло…", — подумала Аня, вставая и глядя в окно на серые стены соседних домов. Её душило это чувство. Как бы она хотела оказаться на месте Кати — не считать каждую копейку, не сжиматься при виде ценников в магазине, не думать, на что хватит зарплаты до конца месяца.
Вместо душной квартиры — просторный дом с большими окнами и мягким светом. Вместо старого пальто с поношенным воротником — шубка, в которой не стыдно пройтись по центру. Вместо дешёвого вина из супермаркета — хрустальный бокал с выдержанным бордо, где аромат сам по себе пьянит.
Она прямо видела, как стоит босиком на мраморной террасе где-нибудь на берегу моря, ветер играет подолом платья от кутюр, а солнце садится за линию горизонта. Видела, как заказывает что угодно, не заглядывая в ценник. Как смеётся в компании влиятельных людей, а её слова внимательно слушают.
От этой картины внутри стало тепло… но тут же кольнуло острое, едкое осознание — это не её жизнь. И, возможно, никогда не будет.
Ближе к вечеру телефон Ани дрогнул от нового уведомления. Сообщение от Кати: «Буду через полчаса».
Точно. Ужин. Она совсем забыла, что снова пригласили в дом Высоцких.
Аня на секунду задумалась — идти или придумать отговорку. В конце концов, вся неделя выжала её досуха, и единственное, чего хотелось, — это закутаться в плед и провалиться в сон. Но отказаться… нет, она не могла. Даже если каждый раз, переступая порог того огромного дома, она чувствовала, что находится там по доброте хозяйки, а не по праву.
Она никогда не спрашивала напрямую, зачем Катя таскает её туда. Может, из желания показать, что дружба с человеком из «другого мира» — это её маленький бунт против родительских устоев. Может, ей просто нравилось делиться своим уютом и комфортом. Но Аня слишком тонко чувствовала атмосферу, чтобы не замечать — родители Кати не в восторге.
Ни Василий, ни Елизавета никогда не говорили ничего напрямую. Слова были ровными, улыбки — учтивыми, но за всем этим чувствовался холодок, лёгкое, но ощутимое дистанцирование. Как будто ей разрешали сидеть за их столом, но в душе оставляли за дверью.
От этого вечера Аня решила извлечь максимум. Она готовилась так, будто это был главный приём в её жизни. Открыла аккуратно сложенную в коробку обновку от Max Mara — тот самый комплект, что когда-то носила Катя. Чужой костюм на ней сразу сел так, будто был сшит по её меркам, ткань мягко легла по фигуре, плечи расправились сами собой.
Да, эти вещи были подачкой. Чужими, бывшими в употреблении. Но они стоили больше, чем Аня когда-либо могла бы себе позволить, и она слишком любила это ощущение — как дорогая ткань ласкает кожу, как даже простое движение становится более уверенным.
Макияж она сделала лёгкий, едва заметный, только чтобы подчеркнуть глаза и убрать следы усталости. Волосы собрала в скромный, аккуратный пучок. Последний штрих — пара капель тех самых духов от Gucci, о которых она узнала от Кати. Запах окутал её тонким облаком, и в голове мелькнула мысль: «Ещё на шаг ближе».
Когда во дворе послышался знакомый гул двигателя, Аня выглянула в окно и увидела блестящую BMW Кати.
В салоне пахло вкусно и дорого — смесь кожаной обивки, тонкого парфюма и едва уловимых нот дорогого кофе. Катя, как всегда, выглядела так, будто только что сошла со съёмки для обложки Vogue. Её каштановые волосы были идеально стянуты в высокий хвост, на загорелом лице играла беззаботная, лёгкая улыбка.
— Привет, дорогая, — чмокнула она Аню в обе щёки, и от её духов у Ани внутри будто стало теплее.
Катя тут же завела разговор — о университете, о новом преподавателе, о лекциях и выставках, между делом обмолвившись о паре вечеринок, на которые её звали. Она говорила легко и весело, заполняя паузы, не давая тишине в салоне набрать вес.
Аня кивала, иногда вставляла короткие ответы, но сама вела себя тише обычного. Катя, конечно, видела — подруга уставшая, бледная, с легкой тенью под глазами. Поэтому она говорила за двоих, словно хотела не просто отвлечь, а вытащить её из этой усталости хотя бы на вечер.
И Аня, глядя на безупречный профиль Кати, ловила себя на мысли, что не знает, благодарить ли её за это… или завидовать ещё сильнее.
Дом Высоцких как всегда заставил Аню почувствовать себя маленькой и незначительной. Он возвышался над улицей, утопая в свете аккуратно расставленных фонарей и мягком сиянии огромных окон. Фасад, сложенный из светлого камня, словно светился изнутри, а кованые детали балконов и лестниц добавляли этому месту ту самую атмосферу дорогой, спокойной роскоши.