Они прошли через высокие ворота, и перед ними раскинулась идеально ровная дорожка, выложенная бежевыми плитами. По обе стороны — аккуратно подстриженные кусты, невысокие ели в золотистых подсветках, клумбы с зимними цветочными композициями. Каждая мелочь казалась продуманной дизайнером, и всё это вместе выглядело так… законченно, гармонично, дорого.
Аня шла чуть позади Кати, стараясь ступать тихо и не споткнуться на каблуках, но взгляд сам скользил по деталям — по изящным фонарикам вдоль дорожки, по ровным линиям газонов, по широким ступеням крыльца. В груди неприятно щемило. Вот бы и у меня так… хотя бы маленький дом, но чтобы всё было красиво, чисто и ухожено.
Катя привычным жестом открыла тяжёлую дубовую дверь, и их сразу окутало тепло, запах свежего хлеба и лёгких цветочных духов.
Василий и Елизавета уже ждали их за столом в огромной столовой. Стены там были цвета слоновой кости, украшенные тонкой лепниной; на потолке висела массивная хрустальная люстра, под ней — длинный овальный стол из тёмного дерева, на котором тонкая скатерть белоснежного цвета лежала без единой складки.
Аня никогда не понимала, зачем для четырёх человек накрывать такой огромный стол, где собеседники сидят друг от друга на расстоянии вытянутой руки плюс ещё полметра. Но это, видимо, был их стиль — подчеркнуть простор, статус и достаток даже в мелочах.
Она вежливо поздоровалась с родителями Кати — голос прозвучал чуть тише, чем она хотела, но, надеялась, достаточно уверенно. Василий кивнул, Елизавета едва заметно улыбнулась.
Аня села на своё место и почти автоматически вспомнила страницы тех самых книг по этикету, что читала ночами, пока училась «правильно» жить в чужом для себя мире. Как держать спину, как класть руки, в какой момент браться за бокал, какую вилку использовать для салата, а какую для рыбы. Она знала, что нельзя ставить локти на стол, что ножи должны лежать лезвием к тарелке, а салфетку — разворачивать медленно, без лишней суеты.
Всё это помогало ей чувствовать себя чуть увереннее. Чуть. Но внутри всё равно жила мысль, что она здесь — временно, словно гость в чужой жизни, в чужой сказке.
Сев за стол, Аня почувствовала, как знакомое, но всё ещё неприятное напряжение мягко обвивает её изнутри. Вроде бы всё внешне спокойно — Василий неторопливо поправляет манжету рубашки, Елизавета идеально ровным движением раскладывает салфетку на коленях, Катя беззаботно улыбается и что-то рассказывает о выставке, на которой была вчера. Но Аня улавливала едва заметные интонации, мимику, даже паузы в разговоре — всё это словно говорило: ты здесь чужая.
Слуги бесшумно подали первые блюда — крем-суп в тонких фарфоровых тарелках с золотым ободком. От него шёл нежный аромат сливок и запечённых овощей. В обычной жизни Аня могла бы позволить себе такой обед только в редких случаях и по особому поводу. Здесь же, судя по лицам хозяев, это было чем-то настолько обыденным, что никто даже не обратил внимания на его красоту.
Василий, как обычно, заговорил о делах. Его голос был глубоким, чуть глуховатым, каждое слово — размеренное и уверенное. Он упоминал фамилии, компании, сделки, о которых Аня знала лишь по новостям. Она слушала вполуха, но всё равно старалась запоминать: ей казалось, что чем больше она впитает из этого мира, тем проще будет когда-нибудь стать его частью.
Елизавета изредка переводила разговор на «безопасные» темы — как прошла неделя у Кати, какие у неё успехи в университете, кто из знакомых собирается в отпуск. Но каждый раз, когда взгляд хозяйки скользил на Аню, он становился чуть более оценивающим, как будто в нём читался немой вопрос: а ты-то зачем здесь?
Катя, напротив, всеми силами старалась поддерживать подругу. Она вовлекала её в разговор, спрашивала мнение — «Ань, а ты что думаешь?», «Помнишь, я тебе рассказывала про этот проект?». И хотя Аня каждый раз отвечала осторожно, боясь сказать что-то не то, внутри всё равно теплело: Катя будто пыталась закрыть её собой от возможных колкостей родителей.
Когда подали основное — сочное филе рыбы с лимонным соусом и гарниром из миниатюрных овощей, — разговор за столом уже стал чуть свободнее. Василий, казалось, отвлёкся от своих мыслей о бизнесе, Елизавета позволила себе пару лёгких шуток. Но всё это всё равно было как игра в вежливость. Здесь каждый соблюдал роли, и Аня слишком хорошо понимала, что её роль — быть вежливой гостьей, которая не должна мешать и уж тем более не должна привлекать к себе лишнего внимания.