Товар. Я — товар, — подумала Аня с холодной ясностью. — И этот товар можно продать дорого, если правильно подать.
В голове рисовалась картина: дорогие подарки, панорамная квартира в центре, мягкие кресла, шелковые халаты… А главное — свобода от вечного счёта копеек, от сэкономленных на еде денег, от стыда за старую одежду.
Она ещё раз критично осмотрела себя и, к своему удивлению, почувствовала не стыд, а азарт. Будто впереди намечалась игра, где главная ставка — её жизнь. И она собиралась выиграть.
Аня долго сидела перед ноутбуком, лениво прокручивая страницы с советами «как свести мужчину с ума».
Все эти рекомендации про кружевные комплекты и чулки казались ей одновременно и глупыми, и нереалистичными.
Ну правда — она что, должна будет как-то магическим образом оказаться перед Волковым в одном белье?
Картина выглядела абсурдно, и к тому же внутри всё сжималось от стыда при мысли, что она так откровенно выставит себя напоказ.
Да и в глубине души ей казалось, что это слишком прямолинейно — в её случае куда важнее действовать тонко.
А вот про духи мысль ей понравилась.
В статьях писали, что запах может действовать сильнее взгляда, цепляться к памяти, вызывать нужные эмоции.
Она сразу вспомнила свой флакон Tom Ford, который когда-то подарила Катя — плотный, тёплый, с чуть терпкой сладостью, обволакивающей и интимной.
Да, это не Гуччи Флора, что она так любила, но «томфордовский» аромат был более взрослым, утончённым и, возможно, опасным в правильных дозах.
— Этим и буду пользоваться, — решила Аня, глядя на флакон, словно на оружие.
А «Гуччи» придётся отложить. Как бы они ей ни нравились, те оставит для повседневных моментов, когда нужно чувствовать себя уютно, а не строить из себя женщину-тайну.
В её голове рождался план, в котором каждая деталь — даже запах — становилась частью тщательно выверенной игры.
Аня с усилием потянула за скрипучую дверцу старого шкафа, и он, нехотя, раскрылся, выпустив лёгкий запах нафталина, пыли и чужих духов — тех, что впитались в ткань ещё со времён, когда одежда принадлежала Кате.
Она почти целиком нырнула внутрь, отодвигая плечиками вешалки, перебирая ткани пальцами.
Большинство вещей были тёплыми — кашемировые свитера, плотные юбки, уютные кардиганы.
Всё дорогое, качественное, но никак не подходящее под образ, который она хотела создать.
— Ну хоть что-нибудь… — бормотнула она себе под нос, зацепив ногтем ярлычок на какой-то шёлковой ткани.
И вот — удача.
Она вытащила на свет комплект, который, казалось, был создан для того, чтобы соблазнять и сводить с ума: мягко струящиеся шёлковые брюки цвета шампанского и тончайшая рубашка в тон, чуть полупрозрачная, с глубоким, но ненавязчивым вырезом.
Ткань приятно холодила кожу, скользя по ней, как вода.
Аня переоделась прямо у шкафа, задержав дыхание, когда ткань легла по фигуре.
В зеркале на дверце она увидела, как материал мягко обрисовывает линию бёдер и плеч, подчёркивает хрупкую талию и даёт лёгкий намёк на то, что скрыто под рубашкой.
Она повела плечом, проверяя, как ткань реагирует на движение — и удовлетворённо кивнула самой себе.
— Отпадно, — тихо произнесла она и даже улыбнулась.
Пока что будет в этом.
А там придёт зарплата, и она обязательно купит что-то ещё — не обязательно такого уровня, но что-то своё, новое, выбранное специально под её новую игру.
Тем более что впереди был ещё и переезд, и каждую копейку нужно будет считать.
Аня отошла от шкафа и встала перед высоким зеркалом, прислонившись к прохладной стене.
Тусклая лампа в коридоре падала под углом, и шёлковый комплект поблёскивал мягкими переливами, словно жил собственной жизнью.
Она слегка откинула голову, пробуя одну позу, потом другую — то выпрямляла спину, чтобы подчеркнуть грудь, то чуть скручивала корпус, чтобы бедро казалось округлее.
Пальцы лениво перебирали пряди волос, скользили по шее, как бы случайно, но с прицелом на то, чтобы потом это выглядело естественно, а не заученно.
— Не слишком вызывающе… но и не девочка-припевочка, — пробормотала она, оценивая своё отражение.
Аня поджимала губы, пробовала лёгкую улыбку, затем серьёзный взгляд, затем ту самую «полуулыбку», о которой писали в статьях — будто ты знаешь чуть больше, чем готова сказать.
Она поворачивалась боком, чуть закидывала плечо, проверяя, как свет скользит по ткани и коже.