Тревожный холодок пробежал по спине.
Аня ещё несколько минут терпеливо слушала монотонное бормотание сотрудника отдела безопасности, отвечала на уточняющие вопросы, фиксировала коды и время отклика по тестам связи. Когда, наконец, звонок закончился, она с облегчением положила трубку, но напряжение в воздухе никуда не делось.
Она подняла глаза на дверь кабинета Волкова. За ней то и дело раздавались короткие, чёткие голоса, иногда приглушённый стук папок о стол, а пару раз — характерный скрежет перьевой ручки, когда Антон Михайлович выводил что-то в своих вечных блокнотах. Казалось, он сегодня ещё более сосредоточен и холоден, чем обычно.
Аня поймала себя на том, что сжимает пальцы в кулак под столом. Ей нужно было попроситься уйти чуть раньше, чтобы успеть на просмотр квартиры. И вот теперь этот момент казался почти невозможным — как подойти к человеку, который сейчас по уши в расследовании ритуального убийства, и сказать: «Антон Михайлович, а можно я пораньше домой?»
Она глубоко вдохнула, выдохнула, достала из ящика маленькое зеркальце и поправила волосы. Лёгкий румянец на скулах, приглаженные пряди, улыбка — ровно настолько мягкая, чтобы не казаться наглой. Всё, можно идти.
В коридоре было шумно — кто-то бежал мимо с кипой папок, чуть не зацепив её плечом. Вдалеке слышался голос начальника следственного отдела, громко отчитывающего подчинённого. Аня, как можно тише, постучала в дверь.
— Да, — раздалось изнутри.
Она зашла, прижимая к груди планшет и блокнот, как будто это был её единственный пропуск в этот кабинет. Волков поднял голову, задержал на ней взгляд на пару секунд и вернулся к документам.
— Что-то срочное? — ровно спросил он.
— Антон Михайлович… — она сделала маленькую паузу, словно собираясь с духом. — Сегодня… есть одно важное дело. Я хотела бы отпроситься на пару часов раньше.
Он чуть заметно приподнял бровь, но не оторвался от бумаг.
— Важное дело?
— Да, — она кивнула, чувствуя, как сердце начинает колотиться. — Квартира. Я нашла вариант поближе к работе, сегодня вечером показывают. Боюсь, потом её заберут.
Антон положил ручку, откинулся на спинку кресла и посмотрел на неё внимательнее. Этот взгляд был изучающим, почти пронизывающим, как будто он пытался понять — действительно ли это важно, или она просто ищет повод.
— Понимаю, — тихо сказал он. — Ладно. Только сегодня. Завтра — полный день, без исключений.
— Конечно! Спасибо вам большое, — выдохнула Аня, даже чуть улыбнувшись.
Он уже вернулся к документам, давая понять, что разговор окончен. Аня аккуратно вышла, закрыв за собой дверь.
Но даже идя к своему столу, она всё ещё чувствовала на коже лёгкое послевкусие его взгляда. Не холодного, не раздражённого… а какого-то странного, в котором смешивались усталость, интерес и едва заметная тень любопытства.
Часы на стене в приёмной показывали 16:42. Аня поймала себя на том, что уже несколько минут просто сидит с открытым блокнотом, в который перестала что-то записывать. Рука замерла, а мысли всё время возвращались к сегодняшнему вечеру.
Она украдкой взглянула на дверь кабинета Волкова. Тишина. Даже странно. Обычно в это время он либо звонит кому-то, либо диктует ей письма, либо вызывает в кабинет следователей. А сегодня — будто специально дал ей возможность спокойно досидеть до конца дня.
Осталось чуть-чуть. Потом я поеду смотреть квартиру. Мою будущую квартиру.
От самой мысли по спине прокатилась тёплая дрожь.
Аня вытащила телефон и открыла чат с Катей. Пальцы летали по экрану:
Аня: Каааать, помнишь, я тебе показывала фотки той однушки у парка?
Катя: Да. Красивая. Ты тогда сказала, что дорого.
Аня: Так вот, я сегодня иду её смотреть. Уже договорилась. Если всё ок, с авансом разберусь, забираю.
Катя: Да ладно! Ань, это супер! Ты представляешь, как у тебя жизнь изменится?
Аня: Именно
Катя: Держи меня в курсе. Фото хочу, видео хочу, всё хочу.
Аня невольно улыбнулась, убрала телефон и снова оглядела приёмную.