Аня же чувствовала, как внутри у неё разгорается тихая уверенность: Да. Это мой шанс. И он уже на крючке.
Елизавета Петровна появилась в зале, как буря, хотя на первый взгляд она шла грациозно, словно и не спешила. Её высокие шпильки отмеряли чёткий, отточенный годами ритм, и люди, замечая её, невольно отходили в сторону. Она была в длинном платье глубокого изумрудного цвета, идеально подчеркивающем её фигуру, волосы собраны в сложную причёску, украшенную драгоценными шпильками. Но главное — это был взгляд. Тот самый взгляд, от которого у Кати с детства холодело в груди.
Катя заметила мать первой и внутренне сжалась, чувствуя, как все мышцы будто становятся жёсткими. Только бы не сейчас…
Но, конечно, именно сейчас Елизавета направилась прямо к ним.
Антон стоял чуть ближе к Ане, чем к Кате, и разговаривал с ними в своей ровной манере. Он не заметил сразу, как к ним приближается хозяйка Высоцких, а Аня, уловив движение в толпе, обернулась и увидела её. Внутри что-то ёкнуло.
Елизавета подошла и без лишних приветствий встала рядом с Катей, положив ладонь ей на плечо — лёгкое, но властное прикосновение.
— Антон Михайлович, — произнесла она с натянутой улыбкой, — рада видеть вас в добром здравии.
Антон чуть приподнял бровь, кивнул в ответ:
— Взаимно, Елизавета Петровна.
— А я рада, что вы нашли время пообщаться с моей дочерью, — продолжила она, чуть сильнее сжав Катино плечо. — Екатерина в последнее время слишком много времени уделяет учёбе и слишком мало — полезным знакомствам.
Катя закашлялась, будто от неловкости, и тихо сказала:
— Мама…
— Что мама? — Елизавета даже не посмотрела на дочь. Её взгляд был прикован к Антону, но в нём сквозило что-то хищное. — Такие встречи полезны для обоих, не правда ли?
Антон, не меняясь в лице, ответил спокойно:
— Возможно, но я не считаю уместным обсуждать это в подобной обстановке.
В зале стало чуть тише — те, кто был поблизости, уже явно улавливали странную атмосферу.
Аня стояла рядом, ощущая, как воздух между ними буквально густеет. Она видела, как Елизавета время от времени бросает на неё быстрые, оценивающие, холодные взгляды. В этих взглядах было сразу всё — и презрение, и предупреждение, и безмолвная угроза.
— Екатерина, — сказала Елизавета с напускной мягкостью, — пройдёмся? Я должна тебя кое с кем познакомить.
— Но… — начала Катя, бросив взгляд на Антона, словно ища у него поддержки.
— Без «но», — улыбка матери стала чуть шире, но от этого только холоднее.
Антон слегка кивнул Кате:
— Не задерживайтесь.
Катя пошла за матерью, опустив плечи, и Аня осталась с Антоном наедине. Но радости от этого не было — она чувствовала на затылке тяжёлое, ядовитое послевкусие материнского вмешательства.
Антон заметил её напряжение и тихо произнёс:
— Не берите в голову.
Аня выдавила улыбку:
— Я и не беру.
Но внутри она думала только об одном: Елизавета Петровна — не просто помеха. Это настоящий хищник. И если я хочу выиграть эту игру, придётся быть осторожной. Очень осторожной.
Вечер шёл своим чередом: в зале играла приглушённая музыка, официанты сновали с подносами, перенося бокалы шампанского и тарелки с изысканными закусками. Люди смеялись, переговаривались, то и дело кто-то то и дело подходил к Ане с вопросами о Волкове, о его планах, о текущих делах. Она привычно улыбалась и отвечала, но делала это на автомате — в голове стоял глухой туман, а движения ощущались слегка замедленными, словно она смотрит на происходящее через тонкий слой воды.
В какой-то момент она почувствовала на себе пристальный взгляд. Обернувшись, увидела Катю, которая пробиралась сквозь толпу. Лицо подруги было бледным, глаза — красными, в уголках всё ещё поблёскивали следы слёз. На фоне общего веселья и блеска эта картина выглядела так чуждо, что у Ани что-то болезненно сжалось внутри.
— Пойдём отсюда, — тихо, почти шёпотом, произнесла Катя, едва подойдя. Голос у неё дрожал.
Аня хотела спросить «Что случилось?», но увидев, как подруга из последних сил держит себя в руках, сдержала слова. Она лишь коротко кивнула.
— Хорошо.
Они попрощались с несколькими знакомыми, стараясь не привлекать лишнего внимания, и быстро вышли на улицу. Вечерний холодный воздух обдал их лица, и Аня почувствовала, что туман в голове на секунду стал чуть легче. Но ровно до того момента, как они сели в такси.