Она подняла голову и замерла. Мир вокруг выглядел неправильно: тёмные силуэты деревьев будто нависали ближе, чем должны, а тишина давила, не давая вдохнуть полной грудью.
Сердце забилось в груди так сильно, что стук отдавался в висках. Паника начала расползаться по телу, холодная и липкая. Она с трудом сглотнула, чувствуя, как в горле застрял крик, готовый вырваться наружу, но он будто застрял где-то глубоко, не поднимаясь к губам.
В памяти промелькнули последние обрывки: закрыла дверь в кабинет, накинула пальто, автобус… да, она ехала в автобусе, смотрела в окно на огни вечернего города. Потом — своя остановка, знакомые дома, и… всё.
Она моргнула, осматриваясь вокруг, и поняла, что это не её район. Не тот маленький ухоженный парк возле новой квартиры, через который она иногда ходила на работу. Здесь всё было иначе: старые, перекошенные скамейки, потрескавшийся асфальт, редкие тусклые фонари. Парк возле её старой квартиры на окраине города.
Тот самый, куда она не заходила уже много месяцев.
Как… я здесь оказалась? — мысль ударила в голову, и стало по-настоящему страшно.
Вдалеке, за деревьями, что-то хрустнуло.
Аня судорожно порылась в сумке, пальцы дрожали так, что она едва не выронила телефон. Холодный пластик показался ей неприятно липким. Экран вспыхнул, и она замерла: 04:07.
Её дыхание сбилось. Четыре часа утра…
Она отчётливо помнила, как закрыла кабинет в инквизиции, как направилась к остановке, как садилась в автобус… и всё. Пустота. Провал. Как будто кто-то взял ножницы и аккуратно вырезал целые часы из её памяти.
Четыре часа, исчезнувшие бесследно.
Что я делала всё это время?
Почему я здесь?
Она обернулась на парк — мёртвый, погружённый в туман, с редкими, ещё мерцающими фонарями. Он выглядел не как место, где можно просто случайно оказаться, а как ловушка, в которую её кто-то привёл.
От этого осознания в груди что-то холодно сжалось.
Аня почти бегом вышла с аллеи к ближайшим дворам. Асфальт здесь был мокрым, под ногами хрустели обледеневшие листья, а окна домов смотрели на неё тёмными провалами.
Она ткнула пальцем в экран, вызывая такси. Секунды до подтверждения заказа тянулись вечностью, и каждый звук за спиной казался шагами.
Когда машина наконец подъехала, Аня юркнула внутрь, будто спасаясь от чего-то невидимого.
— Куда? — спросил хрипловатый голос таксиста.
Она назвала адрес, стараясь, чтобы голос звучал ровно. Но он дрожал.
Машина тронулась, и улицы начали медленно проплывать за окнами. Таксист украдкой косился на пассажирку. Бледная, с затуманенным взглядом, она казалась одновременно напуганной и чем-то внутренне опустошённой. Пальцы то сжимались в кулак, то судорожно теребили край сумки.
Он решил, что кто-то к ней приставал, и она просто испугалась. Но, когда они въехали в более освещённую часть города, свет выхватил из полутьмы её запястье, и взгляд мужчины задержался.
Чёткое магическое клеймо.
Он машинально крепче сжал руль. Что ведьма делает в одиночку, в таком месте, в такое время? — вопрос повис в голове, но он быстро отогнал его. В этой части города слишком много странного творилось, чтобы лезть в чужие дела.
Когда они остановились у её дома, Аня расплатилась и вышла, не сказав ни слова. Таксист проводил её взглядом, а в его голове всё ещё крутились два слова: ведьма и парк.
Аня зашла в подъезд, и глухой металлический звук закрывающейся за ней двери отозвался в висках. На мгновение ей показалось, что в тишине этого дома любое эхо звучит слишком громко, слишком настойчиво, будто следит за каждым её шагом.
Ключ трижды провернулся в замке, и она, не снимая ботинок, прислонилась спиной к двери. Сердце стучало неровно, как после бега.
В прихожей было темно, только слабый свет с улицы ложился полосой на пол. В этой полосе медленно кружилась пыль, и Аня почему-то не могла отвести от неё взгляда. Казалось, что она падает слишком медленно, как в замедленной съёмке.