И всё равно, даже когда она сложила всё в коробку и спрятала на полку, ей казалось, что тени от свечей по углам комнаты ещё какое-то время шевелились.
Аня влетела в приёмную буквально за минуту до начала рабочего дня, дыхание ещё сбивалось от быстрого шага. На улице мороз уже слегка прихватывал щёки, и, скинув пальто на спинку стула, она ощутила, как от кожи идёт лёгкий пар.
— Фух… успела, — пробормотала она, машинально поправляя волосы.
В кабинете было тихо, почти подозрительно тихо. Но Аня прекрасно помнила — это затишье перед бурей. Сегодня приёмный день, и значит, уже через час дверь будет открываться и закрываться без остановки, в приёмной будут сидеть маги, простые люди, доносчики и просители, а на её столе будет лежать гора бумаг, требующих немедленной подписи Волкова.
Пока была возможность, она включила компьютер, пролистала календарь дел и открыла мессенджер — надо успеть написать женщине, которая отдавала кошку.
Фотография всё ещё висела в переписке. Чёрная, как ночь, гладкошёрстная кошка, сидящая на подоконнике и глядящая прямо в объектив. Глаза — огромные, глубокие, насыщенного зелёного цвета. Не тот ярко-зелёный, как у обычных дворовых кошек, а густой, тёмный, почти изумрудный.
Аня поймала себя на том, что не просто смотрит на снимок — она как будто чувствует этот взгляд. Холодок пробежал по спине. Слишком умный взгляд, слишком внимательный.
В старых трактатах, которые Аня читала ещё в университете, фамильяров описывали именно так. Не зверь в полном смысле слова, а спутник, связанный с ведьмой нитями магии и воли. Верный, но при этом обладающий собственной волей и странной, нечеловеческой мудростью.
В современном мире фамильяры были редкостью. Чересчур редкостью. Церковь строго контролировала их появление, а каждая попытка «самовольного призыва» каралась жестко. Фамильяр считался не просто питомцем, а магическим существом, способным усиливать колдовские способности хозяина в разы.
Аня провела пальцем по экрану телефона, задержавшись на зелёных глазах кошки. Было в них что-то… родное? Нет. Скорее — знакомое. Как будто они уже встречались, только не в этой жизни.
Она вспомнила слова Ивана, еще до того как его казнили:
«Если фамильяр сам находит тебя — это всегда к чему-то большему. Иногда к великому. Иногда… к гибели».
От этой мысли у неё внутри всё странно сжалось, но она отогнала тревогу.
— Да это просто кошка… — пробормотала она, хотя в глубине души знала: не «просто».
Она быстро набрала сообщение женщине:
«Доброе утро. Кошка всё ещё у вас? Когда можно встретиться?»
Отправив, Аня глубоко вдохнула, поправила стопку бумаг на столе и машинально глянула на дверь. Тишина ещё держалась, но она знала — через пару минут начнётся хаос. И тогда думать о чём-то личном уже не будет времени.
Тишина закончилась резко.
Дверь приёмной распахнулась, и в помещение хлынул поток людей — в основном маги, нервно поглядывающие друг на друга, да пара простых обывателей, которые явно чувствовали себя здесь не в своей тарелке. Сразу запахло мокрыми пальто, табачным дымом и дешёвыми духами.
Аня на автомате взяла папку, стала принимать заявления, сверять списки, проверять подписи. На фоне этого хаоса её взгляд всё время невольно скользил к двери в кабинет Волкова.
Он вышел один раз — быстрым шагом, с бумагами в руках, даже не глянув на неё.
Аня невольно выпрямилась, поправила волосы, чуть наклонила голову — так, чтобы прядь упала на лицо, а шея выглядела длиннее. Лёгкая улыбка — та самая, отрепетированная. Но Антон прошёл мимо, погружённый в свои мысли, и дверь снова закрылась.
— Хм… — тихо выдохнула она, делая пометку в журнале.
Через час, когда поток посетителей чуть поубавился, она принесла в кабинет кофе. Вместо обычной кружки — выбрала самую аккуратную, с золотистой каёмкой. На блюдце — маленькое печенье, которое она купила по дороге и незаметно положила на тарелку.
— Антон Михайлович, — голос мягкий, почти бархатный, — кофе.
Он поднял глаза, кивнул, короткое «Спасибо» — и снова в документы.
Аня постояла на пороге на секунду дольше, чем нужно, надеясь, что он что-то скажет. Но тишина. Пришлось выйти, сохраняя лёгкую улыбку, хотя внутри поднималась досада.
Днём, когда он снова проходил мимо, она якобы случайно задела стопку бумаг на краю стола. Листы чуть разлетелись, и Аня поспешно стала их собирать, так, чтобы юбка чуть приподнялась, а движения выглядели изящно.
Волков остановился, помог поднять пару листков, их пальцы на секунду коснулись.
— Осторожнее, Анна, — в голосе не было ни насмешки, ни флирта, только сухая констатация.