Она вздохнула и, взяв сумочку, вышла из комнаты.
В гостиной ждали родители. Елизавета Петровна, как всегда, сидела на диване с идеальной осанкой, сжав в руках маленький клатч. Её взгляд, быстрый и оценивающий, скользнул по дочери — от макушки до кончиков сапог — и задержался на мгновение, будто выискивая хоть малейший изъян. Но губы не дрогнули — значит, наряд был одобрен.
Василий Высоцкий, напротив, встал, как только увидел дочь, и на его лице расцвела мягкая, почти детская улыбка. Он всегда радовался её появлению, будто встречал не взрослую девушку, а ту маленькую Катю, которую когда-то носил на руках и убаюкивал долгими вечерами.
— Ты у нас сегодня как с картины, — тепло сказал он, подойдя ближе. В его взгляде было столько гордости, что Катя на мгновение почувствовала, как внутри становится теплее.
Василий всегда мечтал о дочери. Ещё до её рождения он представлял, как будет покупать ей красивые платья, заплетать смешные косички, катать на плечах по двору и в будущем — провожать под руку к алтарю. О наследнике-мальчике он даже не думал — зачем, если у него уже есть самое главное сокровище?
Когда после рождения Кати врачи сказали, что у них с Елизаветой больше, скорее всего, не будет детей, он принял это спокойно. Для него это не было трагедией. Всё своё тепло, заботу и любовь он направил на дочь, считая её смыслом своей жизни.
Елизавета же… она никогда не смогла так просто смириться. С годами её материнская забота всё больше превращалась в контроль, в стремление из девочки вылепить идеальный, безупречный образ, достойный их статуса.
Катя почувствовала на себе одновременно два взгляда — холодно-рассчитывающий матери и тёплый, гордый отца. И поняла, что идти в церковь она будет, словно балансируя между ними, стараясь не дать ни одному из этих миров её полностью поглотить.
Елизавета Петровна, скрестив руки на коленях, посмотрела на дочь взглядом, в котором смешивались строгость, ожидание и тщательно скрытая гордость. Для неё Катя была не просто ребёнком — она была проектом, в который Елизавета вложила годы своей жизни.
В этот момент в её голове уже строились планы на вечер. Она мысленно прокручивала будущую проповедь, предстоящее общение с нужными людьми, а главное — предстоящую встречу с Антоном Волковым. Её сердце наполняла почти болезненная надежда: может, именно сегодня удастся всё повернуть так, чтобы родители Антона в открытую заговорили о браке.
Елизавета представляла, как они, влиятельная и уважаемая семья, начнут мягко, но настойчиво убеждать своего сына, что именно Катя — идеальная партия. В её воображении это будущее было почти осязаемым: светская жизнь без финансовых забот, высокий статус, дом, полный дорогих вещей и прислуги, и дочь — красивая, ухоженная, в безупречных нарядах, сияющая на приёмах.
В её глазах это было «правильное» счастье — без хлопот, без грязной работы, с чётко расставленными ролями.
Она скользнула взглядом по лицу Кати и почти молилась, чтобы та сегодня вела себя безупречно. Ни одного лишнего слова, ни одного проявления строптивости. Всё должно быть идеально. Один неверный шаг — и всё может рухнуть.
В её представлении Антон Волков был не просто перспективной партией для дочери — он был шансом на то, чтобы фамилия Высоцких навсегда укрепилась в верхушке их мира. И Елизавета собиралась ухватиться за этот шанс зубами.
Они вышли из дома в плотном, пахнущем морозом воздухе. Вечер уже окончательно окутал город, и редкие фонари отбрасывали длинные тени на тротуар. Василий Высоцкий шёл чуть впереди, держа дверь машины для жены и дочери, а Елизавета — по привычке — держала Катю под локоть, направляя её так, словно та была фарфоровой куклой, которую нельзя оставить без присмотра ни на секунду.
Дорога до центральной церкви заняла всего полчаса, но для Кати эти минуты тянулись мучительно долго. Мама всё время что-то тихо шептала — то поправляла складку на платье, то напоминала, как держать спину, то осторожно намекала, кого сегодня нужно поприветствовать и кому улыбнуться чуть теплее, чем другим.
— Запомни, — прошептала Елизавета, когда машина подъехала к широким каменным ступеням храма, — сначала мы подойдём к семье Мельниковых, потом — к Ларисе Сергеевне, она вхожа к Волковым. И… если он сам окажется поблизости — ты знаешь, что делать.