Катя сдержанно кивнула, хотя внутри всё сжималось. Снежинки мягко садились ей на волосы, а она в этот момент мечтала только о том, чтобы оказаться дома, закутаться в плед и забыть обо всех этих играх.
Внутри церкви пахло воском, свежими еловыми ветками и чем-то сладким, отдалённо напоминающим мёд. Высокие своды терялись в полумраке, а золотые купола лампад мерцали, отражаясь в тёмном мраморе пола. Уже собирались люди — женщины в мехах и драгоценностях, мужчины в идеально подогнанных костюмах, — все перешёптывались, обменивались лёгкими поцелуями в щёку, словно это был не храм, а светский салон.
Елизавета вела дочь уверенно, не давая ей задержаться ни на секунду. Вот — первые приветствия, тёплые улыбки, лёгкие реверансы. Катя кивала, говорила нужные слова, но всё делала на автомате, как хорошо отрепетированный номер. Её мысли то и дело ускользали — она то ловила себя на том, что вглядывается в узоры витражей, то прислушивается к тихому гулу голосов, чтобы хоть ненадолго забыть, что сейчас происходит.
— Прекрасно выглядишь, Катенька, — пропела Лариса Сергеевна, бросив быстрый взгляд на мать девушки. — Всё-таки молодость — лучший наряд.
— Благодарю, — ответила Катя, чувствуя, как Елизавета чуть крепче сжала её локоть, словно напоминая: улыбайся шире.
И тогда, в дальнем конце зала, возле высокого резного киота, Катя заметила Антона Волкова. Он был в тёмном пальто, сдержанный, с лёгкой усталостью во взгляде, и говорил с каким-то пожилым мужчиной. Сердце Кати предательски сжалось, хотя вовсе не от чувств к нему — скорее от предвкушения того, как сейчас мать попытается в буквальном смысле подтолкнуть её в ту сторону.
И действительно — Елизавета слегка наклонилась к ней и, не отрываясь от приветственной беседы с другой дамой, шепнула:
— Вон он. Не упусти момент, Катенька.
Катя сделала пару осторожных шагов вперёд, чувствуя на себе пристальный взгляд матери, которая осталась чуть позади с отцом. Её руки были холодными, сердце стучало слишком громко, и всё вокруг казалось слегка замедленным. Волков стоял в компании старшего мужчины, говорил негромко, но уверенно. Взгляд Кати невольно скользил к нему, изучая каждое движение, каждый едва заметный жест — и в тот момент массивная дверь церкви медленно открылась.
Холодный воздух снаружи ворвался внутрь вместе с новой фигурой. В полутьме входа силуэт было сложно разглядеть, но, когда женщина шагнула ближе к свету свечей, у Кати перехватило дыхание.
Аня.
Она была в длинном, закрытом, но очень элегантном чёрном пальто, с распущенными волосами, отливающими мягким блеском. Лицо — спокойное, даже чуть усталое, но взгляд уверенный, прямой. Она двигалась тихо, почти бесшумно, и сдержанная, но заметная реакция людей вокруг не укрылась от внимания Кати — кто-то шепнул соседу, кто-то замер на полуслове.
Елизавета Петровна едва заметно дёрнула подбородком и наклонилась к мужу:
— Это уже кощунство, Василий. Ведьма — в храме. Вот до чего мы докатились.
— Лиза, — мягко, но твёрдо ответил Василий, — здесь не суд, а церковь. Каждый имеет право войти.
— Каждый, — передразнила она вполголоса, — вот только не каждая ведьма должна садиться рядом с людьми.
Но тут произошло то, что окончательно сбило Катю с толку. Антон Волков, заметив Аню, быстро закончил разговор со своим собеседником, сделал шаг в сторону и, слегка кивнув, пригласил её к себе. Его жест был почти непринуждённым, но всё же в нём читалось — место рядом со мной свободно.
Аня, не споря, пошла к нему и села на скамью справа. Она поздоровалась с кем-то из прихожан, и её голос в полутьме звучал мягко, почти интимно. Волков, к удивлению Кати, наклонился и сказал ей пару слов — и Аня тихо рассмеялась.
У Кати в груди поднялось что-то острое и неприятное. Она стояла неподалёку, но теперь подходить к Волкову было бессмысленно — он был целиком занят гостьей. Елизавета Петровна стояла позади, с каменным лицом, и в её глазах уже читался молчаливый упрёк дочери, будто та сама виновата в происходящем.
Катя шла по проходу церкви, чувствуя на себе взгляды прихожан и особенно матери, которая буквально сверлила ей спину своим строгим, нетерпеливым взглядом. Она уже хотела сесть на свободную скамью чуть в стороне, чтобы избежать ненужного внимания, но боковым зрением заметила, как Аня, сидящая рядом с Волковым, чуть повернула голову и кивнула ей, показывая на свободное место рядом.