Она вспомнила, как он взял чашку — будто чуть медленнее, чем всегда, — и этот спокойный, но внимательный взгляд, когда она наклонилась. Внешне он, конечно, остался непроницаем, но Аня уже знала, что Антон Волков — человек, который редко позволяет себе лишние жесты. Если что-то меняется — это стоит заметить.
Надо закрепить момент, решила она. Не слишком навязчиво, но так, чтобы он привык к её присутствию. Её задача — стать незаменимой не только в бумагах и кофе, но и в мелочах, которые делают его день комфортным.
Она достала из ящика стола маленький блокнот и быстро набросала план:
Кофе всегда вовремя, без напоминаний.
Несколько раз в день заходить с «рабочими вопросами», даже если их можно решить позже.
Лёгкие, ненавязчивые разговоры, чтобы он начинал воспринимать её как часть своего привычного ритма.
Чётко запоминать, что ему нравится — от марки ручки до любимых конфет.
Аня провела пальцем по краю блокнота и закрыла его, как секретный дневник. Она знала — успех здесь строится на терпении и внимательности к деталям.
В этот момент в приёмную зашёл курьер с какой-то папкой. Аня быстро поднялась, приняла бумаги и снова погрузилась в работу, но внутри, под деловым спокойствием, уже теплилось чувство, что она сделала первый, пусть маленький, но шаг к своей цели.
Глава 9
В свой выходной Аня устроилась дома, окружённая стопками учебников и тетрадей. Перед ней лежала распечатка конспектов по теории литературы, рядом — кружка остывающего чая. Лилит, её чёрная красавица с изумрудными глазами, удобно устроилась на коленях, свернувшись в пушистый клубок, и негромко, мерно мурлыкала. Аня машинально поглаживала кошку за ухом, ощущая, как от мягкой шерсти и тихих вибраций в груди Лилит разливается едва заметное спокойствие.
Но глаза всё равно были прикованы к страницам. Сессия уже маячила впереди, и она отлично понимала: один промах — и её положение в университете окажется под угрозой. Работа — это, конечно, прекрасно, но в академической среде ей никто скидок не сделает.
С момента, как она пришла в инквизицию, её жизнь превратилась в бесконечный марафон: стопки документов, завалы архивов, переписывание протоколов, бесконечные поручения и спешка по коридорам, будто от скорости её шагов действительно зависела чья-то жизнь. Никто её особо не благодарил, некоторые коллеги позволяли себе колкости, но Аня держалась на чистом упрямстве, кофеине и внутренней установке «только вперёд».
Телефон, лежащий рядом с тетрадями, вдруг зазвонил, выдернув её из мыслей. Аня нахмурилась и потянулась к аппарату. На экране — имя Кати.
— Привет, дорогая, — пропела Аня, невольно улыбнувшись.
— Привет, — в трубке голос Кати был мягким, но в нём пряталась сдавленность, будто слова давались ей тяжело. — Я тут в ресторане на вынос взяла еду… Я к тебе заеду?
Аня уловила в её интонации ту особую нотку, которую слышала у Кати только в моменты, когда та была близка к слезам. И ответила без малейших колебаний:
— Да, конечно, приезжай.
Катя приехала ровно через полчаса, как и обещала. На ней было длинное пальто, а в руках — два больших бумажных пакета с аккуратно упакованной едой. Она заговорила ещё на пороге, весело и быстро, будто боялась оставить пространство тишине. Сыпала фразами про университет, про соседку по парте, которая «опять всё списала», вставила пару колких замечаний о матери и отце, но говорила так легко, что посторонний бы решил: у неё всё замечательно.
Аня стояла, прислонившись к дверному косяку, и наблюдала. Раньше она, наверное, просто слушала бы, кивала и смеялась в нужных местах, даже не пытаясь заглянуть глубже. Но теперь… теперь она видела. Подруга выглядела слишком бледной, а глаза, несмотря на оживлённый блеск, казались уставшими и чуть потускневшими. В уголках губ время от времени дрожала тень напряжения, которую Катя так старательно прятала за улыбкой.
— Проходи, — сказала Аня, мягко взяв её за локоть. Провела на кухню и усадила на высокий стул у барной стойки.
Катя тут же развернула пакеты, достала контейнеры с горячим, расставила их по столу, и в конце — маленькую коробочку с тортом, украшенным шоколадной стружкой.