— Только поглядите, какой у нее дурной глаз! — рычал он.— Вижу, знаю, чую — ты ведьма!
Эстель так перепугалась, что ей даже не пришлось стараться, чтобы изобразить страдающую невинность.
Но Брайан Уэнтворт в роли колдуна перещеголял даже Нирупама — инквизитора. Брайан рыдал, унижался, рассыпался в очевидно лживых оправданиях, и, в конце концов, рухнул на колени к ногам Делии Мартин, моля о снисхождении и обливаясь настоящими слезами.
Все были потрясены, в том числе и мисс Ходж… Она с радостью поместила бы Брайана на первое место в списке — и как возможного колдуна, и как того, кто написал записку… Но в ее планы вовсе не входило идти к мистеру Уэнтворту и говорить, что это Брайан! Нет, решила она. В представлении Брайана не было подлинного чувства. И в игре Нирупама тоже. Просто они оба имеют задатки хороших актеров.
Затем пришел черед Чарлза и Нэн... Чарлз с самого начала чувствовал, что его вызовут в паре с Нэн, и ужасно злился. Чего это она весь день его донимает? Однако он решил, что даже такая неудачная партнерша не помешает ему сделать из своего выступления триумф комического искусства. Ему было досадно, что все, кроме Нирупама, отнеслись к заданию тупо и безыскусно. Никому в голову не пришло сделать инквизитора смешным.
— Я – инквизитор! — быстро сказал он.
Но бедная Нэн еще не оправилась после случая с метлой. Она решила, что Чарлз тоже издевается над ней, и уставилась на него. А Чарлз из принципа не позволял никому пристально смотреть на себя и всегда отвечал наигнуснейшим из своих двуствольных взглядов. Так они и брели к доске, сопя и волками глядя друг на друга…
Оказавшись перед классом, Чарлз хлопнул себя по лбу.
— Отечество в опасности! — провозгласил он. — Налицо нехватка ведьм для осенних костров! Придется найти на замену обычного человека... — Он ткнул пальцем в Нэн. — Вот ты, — заявил он. — С этой секунды ты — ведьма!
Нэн не успела понять, что представление уже началось. Кроме того, она ужасно обиделась и разозлилась, так что сдержаться ей не удалось.
— Еще чего! Никакая я не ведьма! — выпалила она.— Может, это ты будешь колдуном?
— А я могу доказать, что ты ведьма! — Чарлз старался гнуть свою линию. — Я инквизитор и могу доказать что угодно!
— Ну, тогда мы оба будем инквизиторами, и я докажу, что ты тоже колдун! — Нэн, казалось, не замечала его блистательной игры. — И попробуй докажи, что это не так! У тебя четыре глаза и все дурные, и ты пахнешь ногами! Вот!
Все посмотрели Чарлзу на ноги. Поскольку ему пришлось бегать по стадиону в школьных туфлях, они до сих пор не высохли. А в тепле туфли стали издавать слабый, но отчетливый аромат...
— Сыр… — повел носом Саймон Силверсон.
Чарлз бросил злобный взгляд на свои туфли. Нэн напомнила ему о том, что ему еще предстоит разбираться с пропажей шиповок. К тому же она испортила ему весь спектакль. Чарлз ненавидел Нэн. Как сладко было снова ощутить ненависть!
— Личинки! Горчица! Дохлые мыши! — зарычал он. Все уставились на него в полном недоумении. — Полупереваренная фасоль, вымоченная в помоях! — Чарлз был вне себя от ненависти. — Картошка с объедками! Еще бы тебя звали не Дульсинея! Подходящее имечко для такой мерзавки, как ты!
— А сам-то! — закричала на него Нэн. — Это ведь ты наколдовал птиц вчера на музыке! — Остальной второй “игрек” потрясенно ахнул….
Мисс Ходж была просто в восторге: все шло лучше некуда! Что там сказал Чарлз? Теперь — то понятно, почему весь второй “игрек” оказался на последнем месте в ее списке подозреваемых: просто на первом месте были Нэн и Чарлз. Это же очевидно! Во втором “игрек” они всегда были белыми воронами. Наверняка это Нэн написала записку, а говорится в ней про Чарлза. И пусть теперь мистер Уэнтворт шутит над планами мисс Ходж, сколько хочет!
— Мисс Ходж, мисс Ходж, был звонок! — взмолился целый хор голосов.
Дверь открылась и вошел мистер Крестли. Увидев мисс Ходж — а он пришел сразу после звонка именно для того, что бы застать ее — он залился краской до самых ушей, к полному восторгу Терезы и Эстель.
— Не помешаю, мисс Ходж? — робко спросил он.
— Нисколько, — отозвалась она. — Мы только что закончили. Нэн, Чарлз, садитесь. — И мисс Ходж вылетела из класса, словно бы и не обратив внимания на то, что мистер Крестли успел учтиво распахнуть перед ней дверь, для чего ему пришлось совершить не слишком изящный прыжок.
Мисс Ходж со всех ног бросилась наверх, в кабинет мистера Уэнтворта. Неужели и такие новости не произведут на него должного впечатления? Но, к ее великой досаде, мистер Уэнтворт уже спешил вниз с коробкой мела в руках — он опаздывал на урок к третьему “зет”.
— Ах, мистер Уэнтворт! — взмолилась мисс Ходж. — Можно вас на минуточку?
— Ни секунды,— пропыхтел на бегу мистер Уэнтворт.— Если что-то срочное, оставьте записку.
Мисс Ходж ловко ухватила его за рукав:
— Мистер Уэнтворт! Это касается второго “игрек” и моего плана! Анонимка! Помните?
Мистер Уэнтворт раздраженно извернулся, пытаясь выдернуть рукав из ее цепких пальчиков.
— Какой план? Какая анонимка?
— План сработал! — ликующе прозвенела мисс Ходж. — Я уверена — анонимку написала Нэн Пилигрим! Вызовите ее...
— Она придет ко мне в четыре, — нетерпеливо оборвал ее мистер Уэнтворт. — Если что-то важное, оставьте мне записку, мисс Ходж.
— Эйлин, — проворковала мисс Ходж.
— Какая еще Эйлин? — застонал мистер Уэнтворт, которому так и не удалось высвободить рукав. — Что, эту вашу анонимку писали две девочки?
— Меня зовут Эйлин, — не отставала мисс Ходж.
— Мисс Ходж! — отчеканил мистер Уэнтворт. — Там третий “зет” уже окна бьет!
— А еще Чарлз Морган! — заверещала мисс Ходж, чувствуя, что рукав ускользает из пальцев. — Мистер Уэнтворт, честное слово, этот мальчишка читал заклинание прямо на уроке! Личинки, горчица и картошка с помоями... и еще всякие гадости...
Мистер Уэнтворт наконец выдернул руку и побежал вниз.
— А еще жучки — червячки и рыболовные крючки! — раздраженно бросил он через плечо. — Так и запишите, мисс Ходж!
— Вот еще! — обиделась мисс Ходж.— А впрочем, действительно запишу! Должен же он обратить на это внимание! — Она отправилась в учительскую и до конца урока сочиняла отчет о своем эксперименте, записывая его почерком почти таким же округлым и ангельским, как у Терезы.
Между тем мистер Крестли со вздохом закрыл дверь за мисс Ходж.
— Достаньте дневники! — велел он второму “игрек”.
Мистеру Крестли надо было что-то решить относительно этой записки, нельзя было допустить, чтобы чувства к мисс Ходж помешали выполнению его профессионального долга. Так что прежде, чем второй “игрек” открыл дневники и погрузился в них, после чего детей нельзя было бы отвлекать, мистер Крестли обратился к классу с длинной и серьезной речью.
Он объяснил, как отвратительны, мерзки и бесчеловечны анонимные обвинения. Он предложил детям представить себе, каково бы им было, если бы кто-нибудь написал такую записку про них. А потом он сообщил, что кто-то из второго “игрек” как раз и написал подобную записку.
— Я не собираюсь ее вам читать, — продолжал мистер Крестли.— Скажу лишь, что в ней содержится обвинение в очень серьезном преступлении. Мне бы хотелось, чтобы все вы как следует обдумали то, что я вам сообщил, пока будете писать дневники. А после этого пусть тот из вас, кто написал записку, напишет еще одну, где назовет себя и объяснит, почему это сделал. И все. Я не стану никого наказывать. Я лишь хочу, чтобы этот человек осознал всю серьезность подобных поступков.
Закончив говорить, мистер Крестли уселся проверять контрольные, чувствуя, что объяснил все достаточно доходчиво. Второй “игрек” взялся за ручки. Благодаря мисс Ходж все прекрасно поняли, о ком идет речь.
29 октября, — писала Тереза. — Внашем классе есть колдун или ведьма. М-р Крестли только что рассказал нам об этом. М-р Крестли хочет, чтобы колдун, сам сознался. М-р Уэнтворт сегодня утром отобрал мое вязанье. И смеялся надо мной. Мне не возвращали вязанье до самого обеда. Эстель Грин тоже начала вязать. Ей бы только обезьянничать. Нэн Пилигрим утром не смогла залезть по канату, а ее полное имя — Дульсинея. Мы все очень смеялись.