— Ворона, конечно, молодец, что напомнила, а тебя хвалю за то, что сказал нам. А ты, Изабелла, что молчишь? Опять взялась за старое? — В голосе отца появились стальные нотки. — Тебе же запретили занимать у чужих! Ты Роксанку раскачала на сумочку, двоюродную сестру Настю — на супер какую-то игру.
— Лиза не чужая, — чуть приподняв трёхцветную голову, пискнула Белла.
Отец, словно не слыша её, повернулся к Лизе и строго сказал:
— А ты почему разеваешь рот, позволяешь себя обдуривать? Раз даёшь деньги взаймы, следи, чтобы в назначенный срок отдавали. Почему не потребовала от неё их вернуть? Вот тебе будет урок, не будешь давать взаймы кому ни попадя!
— Мне вовсе не нужны деньги, я не хотела их просить назад, — забормотала Лиза. — Но бабушка, узнав, рассердилась и хотела...
— Правильно рассердилась! — перебил отец. — Она наверняка дала деньги на самое необходимое. Хотя ты всегда можешь попросить нас купить тебе, что нужно. Но бабушка побеспокоилась, чтобы у тебя была заначка на трудный момент. А ты взяла да за просто так отдала!
— Да как ты можешь такое говорить дочери?! — возмутилась мачеха. — Испугал ребёнка. В чем она виновата? Это всё Белка!.. Её ругать следует!
Вскочила и обняла дрожащую Лизу, прижала её голову к себе. До этого девочка и не думала плакать. Но жалость и сочувствие, проявленные в сущности чужим ей человеком, невольно вызвали прилив слёз.
Она понимала, что не должна реветь перед отцом: он ещё больше может рассердиться за её слабость. Зажмурилась крепко-накрепко, пытаясь не выпустить слёзы из глаз. Впрочем, это их не остановило, они непослушно покатились по щекам.
— Чё, она плачет? — громко забеспокоился Елисейка. — Я ведь только сказал то, что ворона велела... Мама, ты ведь отдашь ей деньги за Белку? А то ворона опять на меня сядет и будет каркать о злой старухе... А я этого не хочу!
— Отдам, конечно, — откликнулась мать, вытирая ладонью бегущие слёзы падчерицы. — Лизонька, можешь не беспокоиться! Марат, принеси деньги из моего кошелька, — строго приказала мужу.
К удивлению девочки, тот без возражений повиновался. Однако, когда вручал две купюры Лизе, не удержался от наставления:
— В следующий раз, если даёшь кому-нибудь что-то на время, оговаривай это время и настаивай на выполнении обещания. Избавишь себя от всяких терзаний и переживаний.
А потом он долго и сердито что-то выговаривал Белле. Лизочке и Елисею разрешили уйти к себе.
Поднимаясь по лестнице наверх, в свою комнату, Лиза с горечью думала: "Ну, вот и всё — конец нашей дружбе с сестрой! Она ни за что не простит меня за эту дурацкую историю, возненавидит люто. И почему я ей сама не напомнила о деньгах? Или бы лучше соврала бабушке, что они лежат в надёжном месте. И почему мой язык сказал правду! Теперь дружбе не быть никогда!"
Вскоре явилась к ней Белла, благодушно сияющая, довольная. Похоже, суровые укоры отца стекли с неё как с гуся вода. К облегчению Лизы к тому же, она на сестру совсем не обиделась. Наоборот, радовалась, что всё разрешилось, по её мнению, лучшим образом.
— Деньги назад ты получила, а я — скейтборд, чудненько всё закончилось. А то, что от родителей влетело, так мне не привыкать, — щебетала весело. — Ты не думай, что я зажилить твои деньги хотела, я помнила о них, думала, чуть время пройдёт — и я попрошу маму. Понимаешь, я недавно так с сумочкой залетела: заняла на неё деньги у Роксанки. Ей купили, мне понравилась, она на длинном ремешке. А Мама рассердилась и запретила мне в долг брать у чужих. Пошли в мою комнату, я тебе покажу сумочку.
Девочки перерыли все вещи в шкафах. Сумочку обнаружили лишь на шифоньере.
— Это, наверное, Елисейка её сюда забросил, — предположила Белла. — Вечно он мне вредит... Правда, классная сумочка, здесь несколько карманов. Она стоит пять тысяч, представляешь!
Если честно, Лизе сумочка не очень понравилась, хотя она принялась с восхищением ахать. Кожа была твёрдой, ремешок сплетён из металлических колец и весил, похоже, не меньше самой сумочки. Ей бы не хотелось носить такую вещь на плече.
— Не ври! — вдруг раздалось от двери.
Сестрёнки не заметили, как вошёл брат. Может, потому, что дверь комнаты забыли закрыть.
— У твоей сумки цена 500 рублей! — негодующе воскликнул Елисей. — Вы с Роксанкой всем говорите, что купили за пять тысяч. А не знаете, что в магазине её можно увидеть. Мы с мамой заходили за новым лего, и я видел: цена на ней — пятёрка и два ноля. Не три!