После приземления Лизе пришлось задержаться ненадолго в самолёте, пока все пассажиры не вышли и не пришла дежурная аэропорта, которая увела её по трапу-рукаву в зал, где выдавался багаж.
Свой бордовый чемодан, туго набитый вещами, она сразу увидела на транспортёре. Работница аэропорта не без труда сняла его и покатила на колёсиках к выходу, крикнув девочке, чтобы шла за ней. Вскинув рюкзак на спину, Лиза обреченно поплелась за дежурной.
Невольно сжала кулачки и зубы. Встреча с отцом не обещала радости. Взгляд его опять будет суровым и ледяным. Надо быть готовой к этому и не пасть духом, не расплакаться, как дурочка, быть тихоней и скромницей, как советовала бабушка, просто не обращать внимания на холодное обращение, делать вид, что его нет.
Впрочем, к её радости, отца у выхода из терминала не оказалось. Лизу ожидал совсем другой мужчина: пухленький, круглолицый, с залысинами на лбу. Он улыбнулся ей широко и ободряюще. Чуть наклонившись, взял её маленькую ладошку в одну руку, а другой легонько похлопал сверху, тепло проговорил:
— Я дядя Фарит, водитель твоего отца. Вот ты и на родине своих предков! Тебя ждут не дождутся.
"Ага, как бы не так! Так уж ждут! — недоверчиво усмехнулась про себя Лиза. — Если б ждали, не послали бы встречать чужака, сами бы приехали". Хотя это совсем её не расстроило, наоборот, на душе стало легче: неприятная встреча с будущими родственниками отодвигалась. К тому же водитель отца ей понравился. И она улыбнулась ему в ответ сердечно, как только могла.
Вскоре они шагали вдвоём к автомобильной стоянке. Дядя Фарит катил немалый Лизин чемодан и без умолку весело говорил и говорил. Оказалось, с ним в Уфу приехали его дочка и её дружок. Отправились из дома ранним утром, чтобы ребята успели сходить в зоопарк.
— Мы подхватим их на остановке и отправимся домой, — сказал дядя Фарит, открывая дверцу машины и усаживая Лизу на заднее сидение. — Ты пристегнись и поешь. Я тут еду захватил. — И положил ей на колени бумажный свёрток.
Девочка отказалась есть, сославшись на то, что в самолёте её накормили до отвала. Хотя это было не так, просто сейчас никакой кусок, даже самый сладкий, не полез бы ей в горло.
— Ну потом поешь, — не стал настаивать дядя Фарит, усаживаясь на шофёрское место и заводя мотор. — Потом с ребятами поедите. Кстати, мою дочку Гузелькой зовут, Гузель по-взрослому, она твоего возраста, а её дружка-корешка — Илюской, то есть Илюс. Шкет, ей до полголовы, но шустрик. Они играют вместе с детского сада. Рядом живём. Ты мою дочку на остановке у зоопарка сразу заметишь. Такая же худая, как ты, в оранжевой футболке и синих шортах. Она специально в такую яркую футболку вырядилась, чтобы в толпе Илюска её не потерял.
И правда, Гузельку среди толпящегося на остановке народа, где, кстати, ребятишек было немало, Лиза узнала сразу. И не только по красочной футболке, но и по улыбающейся круглой рожице. К тому же девочка бурно приветствовала руками их машину. А мгновение спустя змейкой юркнула в салон автомобиля, как только отец его остановил, и плюхнулась на сиденье рядом с Лизой. Ловко защелкнула ремень безопасности. За ней следом тоже на заднее сиденье уселся темноволосый мальчишка.
— Привет! — звонко воскликнула Гузелька, тряхнув небольшими косичками с резинками на концах, и открыто уставилась на Лизу. — Ты и есть вторая дочка Шакирова, папиного начальника?
Отец резко одёрнул её:
— Заткнись, егоза! Сначала расскажи, как там, в зоопарке, поживают зверушки? Всех видела? — И двинул машину с места, вырулил на основную дорогу.
И они поехали.
- Супер! — расплылась снова в довольной улыбке дочка водителя, словно её не оборвали грубо, а похвалили. — Мы всех посмотрели: и тигров, и слонов. Лучше всех, конечно, было в обезьяннике. Такая умора! Представляешь, пап, одна обезьяна всем попу показывала, а другая зубы оскалит и пальцем у лба крутит. Смех, да и только!
Ответив отцу, опять обратила своё внимание на приезжую девочку.
— Да ты миленькая! Глаза видные, и волосы ничего себе! В общем, прилично выглядишь! — затараторила она на одном дыхании, словно боялась, что остановят. — Правда, не такая броская, как твоя сестра. Так ведь, Илюсик? Да, что я его спрашиваю? Он же в женской красоте ничего не смыслит, ни капельки не разбирается.
— Разбираюсь я! — проворчал мальчик, даже не взглянув на Лизу.
— Ну, да! — скептически воскликнула Гузелька. — Вот скажи, кто из женщин в нашем селе самая красивая?