— А чем? На улицу родители запретили выходить. В прятки играть — мы же не малыши! В карты — себе дороже, ты же психовать будешь, если проиграешь!
Белочка с насмешкой посмотрела на брата, а потом на секунду-другую , оттопырив нижнюю губку, задумалась. Вскоре её красивое личико вновь засияло.
— Придумала! —взвизгнула довольно. — Мы создадим ВИА, как у папы раньше, то есть вокально-инструментальный ансамбль. Жаль, нас мало. Но у нас будет группа тогда.
— Как любимые твои "Ранетки" что ли? — недовольно пробормотал мальчик, нахмурив бровки.
— Нет, "Ранетки" были созданы десять лет назад. А у нас будет трио, ведь нас трое. Назовёмся позвучнее, например, "Волки"!
— Или "Три медведя"? — хихикнула Лиза.
— О, как здорово! — поддержала её сестра и опять принялась кружиться по большой гостиной. — Я буду старшей медвежихой — Красавишной, ты, Лиза, средней медвежихой — Мудряшкой, а Елисей станет младшим медвежонком — как же его назвать?
— Бамбамбашкой! — подсказала Лиза. — Он же будет барабанщиком.
— Точно! — обрадовался братишка. — Я буду барабанить во всю силу. У меня барабан есть, правда, палочки куда-то делись, но я буду бить руками. А ты, Лиза, станешь играть на ксилофоне. Сейчас его найдём. А ты, Белка, за пианино садись.
— Нет уж! — заявила сестра. — Я буду петь и играть на гитаре, как Аня в "Ранетках".
— А где гитару возьмёшь? — поинтересовался Елисей.
— Возьму отцовскую.
Мальчик широко открыл глаза и произнёс с опасением:
— А ты не боишься, папа ведь сильно рассердится?!
Потом повернулся к Лизе и пояснил:
— Он бережёт свою гитару, можно сказать, как синица глаз. Ему её отец ещё в школе подарил. Говорит, это теперь ларитет, вроде как редкость древняя.
— Не ларитет, а раритет. Так называет папа гитару, — уточнила сестра. — А насчёт синицы, между прочим, бабуля не раз тебя уже поправляла. Говорить надо "бережёт как зеницу ока".
— А мне нравится, как синица глаз. Тут хоть всё понятно. А про зеницу — одна белиберда получается. И вообще не приставай!.. Лучше гитару без папиного спроса не трогай — хуже будет!
— Но мы ведь ничего плохого с ней не сделаем! Поиграем немножко и назад положим! — невинно произнесла Белла. — Он и не узнает!
И бросилась в кладовку, придвинула лестницу-стремянку, открыла дверцу антресоли и достала гитару. Лиза приняла её в руки.
Вскоре они втроём, усевшись на веранде на полу, принялись бренчать и барабанить, напевая разные песенки. Постепенно разошлись до того, что стали орать во весь голос. Елисей в полную силу и с восторгом бил ладошками в барабан.
Белла с Лизой попеременно играли то на гитаре, то на ксилофоне. Конечно же, только тренькали да беспорядочно ударяли по струнам и клавишам. Никакой мелодии не получалось, ведь обе не обучались музыке. Да и способностей к ней ярких у них, видно, не было.
Мало-помалу они вошли в раж, разбаловались вовсю. Шум возник невообразимый. Принялись скакать и прыгать, стараясь перекричать друг друга. И уже бесценная гитара оказалась не у дел, на полу. И откинуты в сторону ксилофон с барабаном. Троица бесилась от души, представляя себя настоящими медведями.
Крики, смех и толкотня — всё смешалось в один радостный восторг. Но вдруг в этом гомоне Лиза, споткнувшись обо что-то, свалилась попой прямо на гитару. Раздался треск — и бедный любимый папин раритет оказался продавленным и с оборванными струнами.
Несостоявшиеся артисты нового, так сказать, ВИА "Три медведя" мгновенно стихли. Белла и Елисей замерли столбами-истуканами с раскрытыми ртами и с ужасом уставились на сестру. А та, побледневшая от страха, тихонько выбралась из гитары, отползла чуть в сторонку и, не вставая, на коленках повернулась к сломанному инструменту и устремила свой испуганный взгляд на него.
— Вот нам папка задаст! — первым очнулся Елисей. — Он тысячу раз говорил не трогать его гитару!
— Не паникуй, мы её спрячем! — нашла выход Белла. — Наверняка, отец не хватится её ещё месяца два. А потом мы сделаем вид, что ничего не знаем и сами не понимаем, как гитара могла сломаться. Будем утверждать, что её не брали. Да и как такую тяжеленную можно достать сверху! Может, он сам сломал, когда клал в кладовку. Бывает же такое!
— Папа не дурак, догадается сразу, что мы сломали! — засомневался Елисей.
— Тогда ты возьмёшь вину на себя! — спокойно заявила сестра. — Не хочешь же ты, чтобы отец, рассердившись, отправил Лизу назад, в Москву? А такое может случиться, если он узнает, как сломалась его гитара.
— Но он меня выпорет ремнём! — жалобно возразил Елисей, опасливо покосившись через плечо на свою попу.