– Ага. Если не отрицаешь, значит явно твоя вина, зараза такая.
Люк закрылся за ними, и все здание, и всю крепость в замке стало колебать с удвоенной силой. Теперь в водопроводной комнате Симон бросался во все стороны, уворачиваясь от насыпи и обломков штукатурки. Это длилось минуту, после чего все затихло, и стало видно, что корпус трубы (того, что осталось от вытяжки в потолочной части) деформировался, а по краям ее просвечивала холодная линия света. Расшатав жестянку и оторвав ее, пред Симоном открылся небосвод туч, из которых перестал уже лить дождь. Подсунув между трубами скипетр, Симон встал на него ногами и, высунув голову в отверстие, очутился во дворе замка. Затем, нащупав край бетона и подтянувшись в прыжке свободной рукой, он присел на траву газона, и оглядевшись, с изумлением обозрел развалены замка, стены фасада которого были отбиты так, словно по ним прошелся град из пушечных ядер.
Парень пробрался к главному входу замка и, проходя мимо сонма трупов, замер, испытав потрясение от зрелища у парадной двери. Там в луже крови валялась еще не умершая проклявшая его старуха, по очертаниям изувеченного струпьями лица которой он не сразу смог узнать ее. Симон бросился к ней, опустившись на колени, опасаясь, как бы женщина преждевременно не ушла на тот свет, не успев увидеть ужасное зло, которое она накликала на него. Вынув из-за пояса свой средний палец, своим размером походивший теперь на первобытное орудие убийства, он укрепил его на место многопудового кулачища, потрясая им перед ведьмой. Однако эффект вышел обратным. Пред ней стоя незнакомый мерзавец, чей образ она не вспомнила, и чей голос до оглохнувших ее ушей уже не доходил, а жест лишь глумливо маячил пред ее лицом.
– Смотрите, что вы сделали со мной! Я подурачился слегка, простите, сеньорита, с кем не бывает, и верните все назад!
В ответ женщина с призрением застыла, не моргнув ни разу веками, и Симон вдруг осознал всю нелепость ситуации.
– О, Боже. Какой я простофиля. Выглядит так, что я опять вас подразнил. Простите идиота! – немедленно отвел с лица ведьмы жест парень, еще раз извинившись. Но положение, в котором ведьма уже застыла, свидетельствовало, что душа ее уже почила в иной мир.
– Нет! Вы погибли? Не может быть. Очнитесь, сеньорита, умоляю вас, – стал теребить он за плечо бездыханный труп старухи. – Слышите меня!
Его громкие возгласы, очевидно, услышала одна из выживших женщин. Когда парадная дверь распахнулась и оттуда вышла старуха, Симон метнулся за фасадную пилястру и стал выжидать. Женщина оглядела скорбным взором разрушенный двор замка, где среди разбитого монумента бога бездны царила смесь из трупов, и выломанного асфальта с землей. Она бросилась на землю к телам умерших подруг и, прижимаясь ухом к груди одной из них, прислушалась; затем, подняв взор боли и отчаяния, смешанного со злобой, к небесам, стала выкрикивать гневные и богохульные фразы на латинском, пока по небу ледяной стрелой не полоснула молния и не полил сильнейший дождь. Симон воспользовался шумом дождя и скрылся за небольшим строением примыкающим к стене замка. Затем пролез в разбитое окно помещения и среди пыльного хлама подобрал метлу, пустившись с ней бродить по комнатам. Он, как старая хромая кляча, доковылял до вестибюля, где парадная дверь оставалась распахнутой, и женщины той уже след простыл.
***
Предводительница Марибели тем временем, уже не находя себе места, жаждая прикончить знахарку. И лишь найденная вещь в алхимии сдержала ее от яростного исступления. Скипетр, который нашла ее прислужница Хасефина (та самая, что на днях устроила аварию «Порше»), стал предметом ее расследования. И это оттого, что знахарка, спасая свою жизнь, выдумала несусветную историю про то, что некто, хромоногий тип, похожий на колдуна в балахоне, проник в алхимию и тенью, промелькнув пред ее глазами, выскочил из мастерской.
– Колдун, говоришь? – подозрительно сверлила глазами Хосефина, вспотевшую от трепета знахарку.
– Да, клянусь! Я не успела разглядеть его. Он, как метеор, мелькнул перед глазами, и я не смогла его догнать.
– Хромого колдуна не смогла догнать?
– Да, он очень шустро ковылял.
– У него совсем не было одной ноги?
– Эээ… как сказать? – замешкалась Капулетти. – Кажется, не было.
– Вот вам и ответ. Есть тут кретины, которые верят в эту лабуду? – обратилась ко всем Хосефина.
– Я знаю, чей этот скипетр, – вмешалась женщина, которая, из столпившихся насельниц, была самая старая, и звали ее Палома. – Он принадлежит охранице.
Фактически этот магический скипетр принадлежал только одной из сестер общины, но, когда ее нашли мертвой на посту охраны, все, кто был затянут в расследование, пришли к единогласному мнению, что в злых кознях явно замешан тот злоумышленник, кто прикончил охраницу.