– Отдай мне ее, кикимора!
Содрогнувшись, ведьма изучающе уставилась на парня, который ткнул дулом на экстравагантную толкушку.
– А, это твое, сынок? Забирайте, она мне больше не нужна, – любезно и аккуратно придвинула она со стола ему принадлежащую вещь.
– Ты ведь ворожея?
– Что?
– Умеешь колдовать, я говорю, заговаривать и все такое?
– Конечно, это моя специальность, мой прекрасный, – слащаво улыбалась знахарка.
– Можешь оживлять камни?
– Нет, это под силу Марибели и Каталине.
– Тогда объясни мне, средневековое недоразумение, как, черт возьми, они это делают? – огрызнулся Симон, поднимая свой кулачище, сравнить который можно было лишь с демонтажной кувалдой. – Отвечай! Или расплющу тебя этим в мясную фрикадельку и законсервирую в твоем погребе.
– Не буянь, сыночек, я ведь не отказываюсь, – попятилась ведьма.
– Можешь снять заклятие?
– А, ты про это? – с фальшивым интересом оглядела женщина громадную махину клешни парня, – с удовольствием займусь ею, чтоб, не дай боги, ты в запале этой бандурой кого-нибудь не размазал по стенке.
– Оживи еще мою Лизу.
– Это Марибельское проклятие не такое простое. Если у меня получится справится с этим безобразием на твоей руке, займемся девицей. Так что идёмте-ка в алхимию, молодой человек.
– Стой, – приказал Симон чертовке, которая тут же трусливо сжалась, замерев, – твоя алхимия далеко?
– Не переживай, мой сладкий, дойдем без приключений.
– Да уж, постарайся, иначе я вряд ли смогу воскресить тебя твоими магическими фокусами, если случайно в афекте мне придется тебя прикончить.
– А, ясно, поняла намек. Можно уже идти, котеночек мой?
– Ступай, и старайся не умереть по дороге,– ткнул бутафорским револьвером в спину ведьме Симон, выпроваживая ее в коридор.
***
Капулетти в мастерской алхимии, изучив под микроскопом образец частички из злополучного среднего пальца Симона, заключила, что материал из той же составной части гранита и базальта, что и большинство из скульптурных экспозиций в замке. К тому же, там есть примесь трованты – частицы камня, который под влажностью климата имеет способность расти. Это и много еще что говорила Капулетти, испытывая терпение Симона.
– Это я уже где-то слышал, старуха. Не балаболь языком, а действуй уже.
㊙️
Женщина предложила парню прогуляться по замку, дабы не мешать деликатному процессу волхования. Но Симон, посчитав, что хитрая плутовка пытается надуть его, лишь развалился на диване.
– Если ты дольше тридцати минут задержишься с этим дерьмом, ты скоропостижно скончаешься.
– Но мне надо два часа, сыночек.
– Два часа! С ума сошла, старуха!
– Но иначе никак мой сладенький.
– Ты что, еще хочешь, чтоб я окоченел в твоем могильнике? А вдруг к тебе привалит подмога? Учти, ты первая отправишься черту на вилы. Так что торопись, ведьма!
– Конечно, прекрасный цветочек, – ласково щебетала Капулетти, – я стараюсь для тебя из всех сил.
Двухчасовая процессия волхования вскоре утомила Симона и он поторопил знахарку:
– Ты долго копошишься!
– Терпение, мой изнеженный тюльпанчик, осталось чуть-чуть.
Симон свирепо прицелился дулом в женщину, сердито, для устрашения, сморщив брови, так как это делают гангстеры в фильмах:
– Попробуй меня еще хоть раз так назвать, тупоголовое ярмо отсталости.
– Ясно, милый, молчу, – она провела пальцами по губам, изображая, что закрывает рот на замок.
Прошло еще немного времени и, наконец, эликсир был готов. Знахарка поднесла чашу к страждущему, предупредив о неприятных побочных явлениях вроде фобий и страхов, которые могут завладеть умом особо нервных людей, и потому, говорила женщина, парень должен сперва подумать, прежде чем отведать лекарство.
– Мене это не грозит. Я спокоен и бесстрашен, по мне не видно разве? – самонадеянно спросил Симон.
– Мне так не кажется, я вижу тебя насквозь – ты слишком нервный.
– Все вы, тронутые на колдовстве, думаете, что у вас открылся третий глаз, и вы видите людей насквозь.
– Ох, как ты глубоко ошибаешься, молодой человек, далеко не все.
– Что ты должна видеть в первую очередь – это то, что произойдет с тобой за одну секунду до того, как я узнаю, что ты меня отравила.
– Само собой разумеется, – с некой саркастической слащавостью ответила ведьма.
Кое-как прикрепив пластырем средний палец на руку и готовясь уже к ее излечению, молодой человек употребил жидкость, ничего не почувствовав, только горечь во рту.