– Я не знаю. Скажи откуда такая уверенность, в том что ты говоришь?
– Потому что у меня чутье, и развитая логика в отличие от тебя, и я знаю, что инквизитор уже рыщет по замку.
– Не проще ли было сразу и навсегда прикончить его?
– Даже в мыслях не было. Для меня огромное удовольствие заставить этого негодяя долго и горько томиться в оковах моей власти, мечтающим умереть, лишь бы освободиться от беспомощного своего существования. Он столько принёс мне боли, и расплачивался за это целой вечностью.
– Согласна, но сейчас это обойдется нам боком.
Марибели, стукнув о пол посохом, властным тоном обратилась ко всем присутствующим:
– Слушайте меня! В полночь вы наполнитесь моей силой, не переоцените ее при встрече с Фартунатом, он сильный воин. По возможности избегайте его. Беглецов найти и привести ко мне. Ясно?
– Да, госпожа, – отозвались все хором.
***
– Лиза, поторопимся.
Симон подхватил Лизу и повёл за собой к выходу. Выбравшись из покоев, они вошли в холл, где услышали скрип поднимающегося к ним лифта. Им пары секунд не хватило, чтоб скрыться из поля видимости, как двери раздвинулись, и из них выбежали две безумно разъяренные старухи. На этот предвиденный случай Симон прихватил с собой, то что осталось от излеченной его проказы, и то что можно было бы сравнить с кроманьонской дубинкой. Вынув ее из-за пояса, он стал махать ей направо и налево как японский сёгун, отгоняя от себя нечисть.
– Идем с нами, парень, – заговорила, вдруг, умасливающим тоном одна из ведьм, убавив свой агрессивный натиск.
– Не бойтесь нас, мы не причиним вам вреда, – добавила другая, чья заискивающая и лицемерная ухмылка явно не внушала доверие.
Не прошло и секунды, как Симон залепил одной в физиономию, а другой – в пах и затем по хребту. Обезвредив старух, он подхватил растерявшуюся Лизу и помчался к лифту.
Пробили башенные часы, возвещая о наступлении полночи. Тела Марибельских прислужниц стали меняться. Марибели уже воззвала к силам тьмы, когда лифт тронулся, и одна из изувеченных и лежащих на полу женщин поинела омерзительный демонический облик. Затем она очнулась, поднялась на ноги и направилась к лифту.
Внезапно лифт остановился, и Симон стал рефлекторно жать на кнопку пульта. Снова они тронулся с места, но стали подниматься вверх. От досады парень двинул кулаком в панель и скверно выругался.
– Проклятье! Готовься, Лиза. Сейчас будут два трупа.
– Симон, мне что-то поплохело, – сообщила Лиза, чувствуя слабость в теле. – У меня голова кружится.
– Потерпи и закрой глаза, чтоб не вырвало. Я буду вышибать мозги.
Симон занял боевую стойку, ожидая, что двери распахнутся, и на них нападут разъярённые ведьмы.
– Никогда не приходилось настолько невежливо обходиться со старушками. Но придется хорошенько отдубасить их моей колотушкой.
Двери лифта отворились, но никого в пустом, тускло освещенном холле не оказалось. Было лишь небольшое изменение на оружейном стенде перед входом, которое никто не заметил. Внезапно в пульт вонзилось острие алебарды, и в последующий миг с зловещим хохотом выскочила, ростом под сто восемьдесят, омерзевшая до неузнаваемости одна из старух. Загребущей когтистой рукой, как куриной лапой, она захватила шею Симона и, подняв над собой, одним рывком впечатала его в потолочный плафон. Из рассеченной брови от разбившегося стекла потекла кровь, и Лиза, совсем потеряв самообладание от увиденного ужаса, лишь судорожно глотала воздух, не способная издать ни единого звука, ни крика. Ожесточенность, дикий плач души и вместе с тем адская злоба вырывались из нутра горящих очей ведьмы. Самообладание духа вмиг пропадало у тех, кто в них заглядывал. Марибели наделяла прислужниц не только сверхъестественной и физической силой, но и обрекала их на невыносимые страдания. Червь не усыпаемый терзал душу их, и мучения эти до утра казались целой вечностью, сводя с ума их, ожесточая и превращая в гнусных кровавых тварей.
– Молокосос поганый, ты заплатишь за это! – прохрипела баритоном ведьма. – Я откручу тебе голову, потерпи немножко.
Голос отдавался приглушенным от кровяного давления и шума в ушах Симона. Другой когтистой граблей старуха обхватила его голову, как кокос, умещавшийся в ее ладони. Она с садисткой ухмылкой поворачивала ее по часовой стрелке, пока у парня не стали выкатываться глаза из орбит и трещать шейные позвонки.
Лиза, наконец, вышла из оцепенения и, подобрав «колотушку» Симона, двинула по физиономии женщине. Удар был бессилен, зато он отвлек внимание старухи, которая, ослабив хватку, отвесила размашистым ударом, и отбросив девушку, как назойливую мушку.